Солдаты-драканарии кишмя кишели вокруг Драканы, и я не видел никакого выхода, не знал, как пройти незамеченными по открытой местности вокруг города, через палаточный лагерь да еще через городские ворота!
Дозор нас нынче как раз не заметил, но он проскакал так близко, что стоило мне протянуть руку, и я мог бы коснуться пальцем ноги лошади… Понятное дело, если бы мне этого захотелось и если бы Пороховая Гузка не навалился на меня под конец как мешок, когда мы кинулись в кусты, чтобы нас не заметили…
– А если они найдут лошадей? Что будет? – озабоченно спросила Роза, глядя вслед дозору, который уже спустился вниз, на открытую местность, и скакал к палаткам лагеря, разбитого вокруг города.
– Тогда мы потеряем двух добрых коней. А им станет ясно, что кто-то рыщет по соседству.
– Так дольше продолжаться не может! Нам надо найти выход!
– Само собой, фрекен Задним Умом Крепка! Может, у тебя есть здравые мыслишки?
– Раз мы не можем проникнуть в город незамеченными, не позволить ли им увидеть нас?
– Потрясающе! Стало быть, мы прогуляемся при дневном свете к городским воротам и учтиво спросим: «Простите, мистер солдат-драканарий, не вы ли держите в плену мою сестру Дину?» Вот так все и уладится!
– Чушь! Вовсе не это я имела в виду. Но там, в Низовье, есть люди, разве не так? Люди, что вкалывают в этих мельничьих домах. Может, и нам удастся получить работу? А как только мы попадем в Дракану, пожалуй, будет чуточку легче разнюхать все кругом, верно?
Я был не в восторге от такого плана, но он был и не очень плох. Во всяком случае, лучшего мне не придумать.
– Ладно! – согласился я. – Попытаемся!
Мы оставили Пороховую Гузку с лошадьми неподалеку от города, укрыв их в чаще. Мы полагали, что лучше прийти пешими, ведь большинство людей, которых мы видели по дороге, так и делали. Во всяком случае, те, кто не носил мундир драка-нария.
Пороховая Гузка запротестовал изо всех сил:
– Почему я должен остаться здесь? Мы можем с таким же успехом пойти все вместе, втроем…
– Кто-то же должен присматривать за лошадьми, – сказал я. – И… коли все обернется худо, кто-то вернется на Высокогорье верхом и расскажет, что стряслось.
– Ну да, а как мне узнать, что все обернется худо? Как мне вообще узнать, как там и что?
– Настанет вечер, жди на вершине гряды, – сказала Роза. – Сможет кто-либо из нас выйти к тебе, мы так и сделаем. Ну а если… – Она порылась в своей корзинке. – Гляди! Вот моя светло-серая шаль. Ее ты наверняка увидишь оттуда. Лишь только солнце сядет, я буду стоять внизу на площади так, чтобы ты меня увидел. Если шаль будет на мне, значит, все в порядке. А если нет, либо ты вовсе не увидишь меня, либо… Скачи тогда как можно быстрее на Высокогорье и расскажи, где мы.
И вот мы отправились в разгар послеполуденной жары в город, а Пороховая Гузка с лошадьми укрылся где-то наверху в густой чаще. Я нес непомерную корзинищу Розы.
– Неужто тебе до зарезу нужна вся эта дребедень? – раздраженно проворчал я.
– Никогда не знаешь, что понадобится, – сказала она. – Если тебе тяжело, я могу взять корзину.
Я фыркнул:
– Спасибо, я справлюсь. Не надорвусь. Хотел бы я добавить, что корзина в самом деле тяжела непереносимо, а лямки врезаются мне под мышками. Я не мог понять, как ей удалось протащить эту корзину всю первую долгую часть пути, прежде чем Пороховая Гузка начал играть в Рыцаря Подмогу.
За нашей спиной, будто барабанная дробь, прозвучал стук копыт, и я обернулся. За нами во весь опор скакала толпа верховых солдат. Роза и я поспешно отступили в сторону – вниз, в придорожную канаву. На этот раз не для того, чтобы спрятаться, а только чтобы нас не растоптали. Всадники едва удостоили нас взглядом и проскакали, не сбавляя хода. Комки земли и хвоя осыпали нас.
– Как холодно! Теперь ноги промокли! – сказала Роза.
Мои тоже промокли, ведь в канаве стояла вода. А у меня на рубашке прямо посредине, в том месте, куда попал земляной ком, появилось бурое пятно.
Мы вылезли на дорогу.
– Они вели себя, прямо сказать, не очень-то любезно, – проговорила Роза, глядя вслед всадникам.
– А ты чего ждала? Это ведь солдаты-драканарии.
Я пожал плечами:
– А теперь пошли! Будем считать, что пока нам везет.