Меня, как и большинство людей в королевстве, эти постоянные казни через сожжение приводят в ужас. Иногда я спрашиваю себя: полно, та ли это сострадательная госпожа, которая была столь сердечной и щедрой по отношению к моей семье? Та ли это добросердечная женщина, которая любит детей и стала для многих крестной матерью, которую любили все, кто хорошо ее знал? Каким же образом она вдруг превратилась в безжалостную фанатичку, требующую все новых и новых казней? Королева Мария утверждает, что делает это в надежде спасти души еретиков, дав вкусить им вечного адского огня. Она искренне убеждена, что совершает сие во благо.
Мой враг, принцесса Елизавета, после годичного заключения в Тауэре и Вудстоке возвращается ко двору смиренной и униженной. Никто не знает наверняка, была ли она замешана в заговоре Уайетта. И Тайный совет не может предъявить Елизавете никаких обвинений, потому что она была достаточно умна, чтобы тщательно замести следы. В конце концов Филипп просит супругу, чтобы та вернула сестре свою благосклонность. Говорят, что Елизавета своими уловками ввела в заблуждение короля, и я вполне могу в это поверить. И хотя внешне она помирилась с королевой, я уверена, что Мария никогда больше не будет доверять Елизавете. Ее величество утвердила первоочередное право наследования престола для моей матери и моей кузины графини Леннокс, поставив свою сестру на третье место. Представляю, как отреагировала, узнав об этом, Елизавета!
Я, к великой радости королевы Марии, стала убежденной католичкой, чем выгодно отличаюсь от Елизаветы, чьи уклончивость и неискренность выглядят просто отвратительно. Одного этого уже достаточно, чтобы младшая сестра Марии меня ненавидела. Я знаю, Елизавета считает меня вероотступницей. И ее наверняка выводит из себя благосклонность королевы ко мне.
Кейт
Октябрь 1483 года, Линкольн
На обратном пути на юг король сделал остановку в замке Линкольн. И тут пришло поразительное известие: герцог Бекингем публично раскаялся в том, что поддерживал короля Ричарда — он назвал его узурпатором, — и теперь созывает под свои знамена всех, кто недоволен своим сюзереном. В Кенте уже случился бунт, правда его быстро подавил герцог Норфолк. Однако ходили слухи, что Генрих Тюдор заключил союз с Бекингемом и собирает флот в Бретани.
При подобном повороте событий оставить Кейт при дворе было решительно невозможно, это даже не обсуждалось. Король приказал жене и детям отправляться в Миддлхем, который представлял собой неприступную крепость. Ричард считал, что там они будут в безопасности, что было немаловажно теперь, когда Бекингем находился в Валлийской марке, ссыльные Вудвили вовсю вооружались, а на юге повсеместно распространились крамольные настроения.
— Сам я со двором поеду в Лондон и разберусь с бунтовщиками, — сказал он непримиримым голосом. — Ну подождите, пусть только этот изменник Бекингем попадется мне в руки!
Джон пришел к Кейт мрачнее тучи. Он, конечно, должен был оставаться с королем, потому что его меч мог понадобиться в сражении.
— Мой отец стоит как скала, — сказал он. — Он упорно настаивает на своем. Я сказал ему, что никогда не соглашусь на этот брак, но он и слушать ничего не хочет. Не расстраивайся, моя милая Кейт. Еще не все потеряно, поверь мне. Я никогда не сдамся, и никто не заставит меня произнести слова, которые свяжут меня узами брака с другой.
На мгновение Кейт охватило отчаяние, и она вцепилась в Джона, но им хватило времени лишь на мимолетный поцелуй, потому что девушке нужно было помогать собираться фрейлинам королевы. Она бежала в королевские покои, и ее мучила мысль о бесконечной череде тех пустых недель, что она проведет вдали от Джона… Кто знает, когда они встретятся снова… и сможет ли он переломить волю отца?
При дворе царила напряженная атмосфера, все ждали, что Бекингем вот-вот нанесет удар, и Кейт чувствовала, как нарастает враждебность к ее отцу. День ото дня Ричард становился все более обеспокоенным, лоб его был постоянно нахмурен, на лице отражались вечные заботы, тревоги и невероятная усталость. Поначалу Кейт думала, что всему виной коварное предательство Бекингема, но вскоре до нее стали доходить слухи.