Ну наконец-то хоть какая-то хорошая новость! Против всех ожиданий (хотя некоторые утверждают, что причиной всему недовольство Елизаветы моей соперницей, королевой Шотландии) ее величество возвращает мне звание камер-фрейлины, как при королеве Марии. Мало того, она принимает меня в своих покоях в присутствии епископа де Квадры и держится очень доброжелательно.
— Для меня леди Катерина словно дочь, — говорит она ему, поднимая меня из реверанса, обнимая и целуя.
Несколько мгновений епископ, как и я, пребывает в недоумении, но мы оба быстро приходим в себя.
— Теперь, когда она осталась сиротой, я собираюсь официально ее удочерить, — продолжает королева, улыбаясь мне, хотя ее глаза остаются холодными.
Я рассыпаюсь в благодарностях. Какую еще игру она затеяла теперь?
Я не удивляюсь, когда позднее, получив от королевы позволение уйти (мои новые обязанности состоят главным образом в том, чтобы составлять Елизавете компанию, если она того пожелает, а подобное желание, как я подозреваю, будет возникать у нее не слишком часто), я сталкиваюсь с епископом де Квадрой, который специально поджидает меня.
— Какие бы отношения ни существовали между вами и ее величеством, это никак не могут быть отношения матери и дочери! — с улыбкой замечает он. — Я полагаю, королева затеяла эту суету вокруг вас, чтобы не допустить вашего союза с нами или с шотландцами.
— Вы думаете, вслед за этим она может признать меня наследницей? — спрашиваю я, не в силах сдержать радости при этой мысли.
— Кто знает? — Епископ покачивает головой. — Всем известно, что от королевы можно ожидать чего угодно. Я постараюсь навести справки и выяснить, что бы это означало.
Два дня спустя де Квадра снова подстерегает меня.
— Я говорил с сэром Уильямом Сесилом, — говорит он мне. — И прямо спросил у него, не предшествуют ли милости, которыми осыпала вас королева, какому-то важному заявлению. Он сразу же понял, что я имею в виду. И ответил отрицательно. Он сказал, что ее величество придерживается мнения, будто Генри Гастингс, граф Хантингдон, в жилах которого течет кровь королей этой земли, имеет больше прав на престол, чем вы. Я поинтересовался, не рассматривает ли ее величество вас в качестве возможной преемницы, но он заверил, что это исключено, потому что англичанам по сердцу реальные наследники, просто законные обладатели короны.
Похоже, я должна пойти на компромисс: согласиться на брак, отказавшись от короны. По-моему, тут и думать нечего: я предпочту быть женой моего милого Неда, нежели стать величайшей из королев.
Кейт
Май 1484 года, замок Ноттингем
Джон ждал ее в часовне. Он стоял в тени, за пределами пятна света, который отбрасывала единственная лампадка на алтаре, обозначающая вечное присутствие Бога. Он подошел и взял ее руки в свои, молча заглянул в глаза, потом обнял.
— Ты уверена? — выдохнул он Кейт в ухо, перебирая пальцами ее пряди.
— Никогда не была уверена сильнее, — прошептала она. — Но мы не можем соединиться здесь.
— Разумеется, не можем. Но я нашел для нас подходящее место. — Джон улыбнулся. Кейт нравилась его улыбка, открытая, мальчишеская; она всегда таяла, видя, как он улыбается. Он взял ее руку, поцеловал. — Прежде чем мы пойдем туда, любовь моя, я хочу сделать что-то очень важное.
Он подвел девушку к алтарю, украшенному золотым Распятием и статуей Пресвятой Девы с Младенцем, и остановился рядом, не выпуская ее руку и глядя ей в глаза.
— Выслушай меня, Кейт. Я даю тебе клятву. Я, Джон, перед лицом Господа беру тебя, Катерина, в законные жены и с этой минуты обещаю любить всегда — до гробовой доски и в ином мире…
Она изумленно посмотрела на него. Слезы стояли в ее глазах — чувства переполняли Кейт.
— Теперь ты, душа моя, — сказал он. — Твоя очередь…
— Я, Катерина, — начала она произносить слова клятвы, — перед лицом Господа беру тебя, Джон, в законные мужья и с этой минуты обещаю любить всегда — до гробовой доски и в ином мире…
Слова звучали сильно и ясно, рожденные горячим убеждением: что бы ни случилось после, здесь и сейчас совершается ее настоящее венчание; пусть и без священника и свидетелей, которые могли бы подтвердить его законность.
А потом, не разжимая рук, они тихо вышли из часовни и двинулись по темному каменному коридору спящего замка, освещенному одним-единственным факелом на стене. В конце коридора Джон отпер дверь и завел Кейт в маленькую комнату, в которой была только кровать с зеленым балдахином. И они сразу же возлегли на эту кровать, и им показалось, что Господь прислал к ним Его ангелов, которые своими улыбками освятили их союз.