На следующий день, направляясь во внутренние покои королевы, я по прошествии стольких лет внезапно сталкиваюсь лицом к лицу с Гарри, моим бывшим мужем. Он вежливо кланяется мне — совсем не так, как во времена нашей юности, — а когда поднимает голову и улыбается мне, я вижу, каким высоким и привлекательным он стал. До Неда ему, конечно, далеко, но Нед предал меня. Я в этом уверена.
Я улыбаюсь в ответ, и мы расходимся. Но позднее я погружаюсь в невеселые мысли. Возможно, выйти из отчаянной ситуации мне помогут отчаянные меры. Пембрук, который имеет громадное влияние на королеву, хочет, чтобы я вышла за его сына, да и сам Гарри, судя по его сегодняшней сердечной улыбке, тоже не возражает против этого. Если я соглашусь, то отомщу Неду и найду отца для своего ребенка.
Да, тут есть определенные трудности. Я замужем за Недом. Но об этом никто не знает: Джейн Сеймур, единственный свидетель, мертва, а священника найти будет нелегко, к тому же он из боязни вызвать неудовольствие королевы вряд ли согласится подтвердить, что обвенчал нас. Если я буду отрицать, что венчание состоялось, то тогда останется только слово Неда против моего, и, как это ни печально, я не думаю, что он станет возражать.
Я принимаю решение, потом меняю его. Потом принимаю новое, но меня опять одолевают сомнения. Я хожу кругами, пытаясь представить, как я буду выглядеть в той или иной ситуации. Даже если мне хватит мужества отказаться от Неда, осмелюсь ли я принять ухаживания Гарри? Понятно, что сейчас он уже не поверит в свое отцовство. Я чувствую, как ребеночек сильно толкается у меня в чреве, я даже вижу удары его маленьких ручек и ножек по моему животу. Но я знаю, что Гарри — человек добрый и галантный. Если я честно расскажу ему, в какое ужасное положение попала, он, может быть, выручит меня. Просить, чтобы занимающий высокое положение лорд назвался отцом чужого ребенка, — это значит требовать от него слишком многого, но мне кажется, что Гарри — белая ворона и способен согласиться на это. Всякие юридические тонкости можно будет уладить — в этом я уверена.
Решение принято. Выбора у меня нет, убеждаю я себя.
Я пишу Гарри, что готова возобновить наше знакомство и благосклонно отношусь к его ухаживаниям.
Он отвечает мне радостным письмом, к которому прилагает собственный миниатюрный портрет в медальоне и колечко с маленьким сапфиром, символизирующим верность. Гарри пишет, что мы должны держаться нашей истории о консумации брака, потому что необходимо будет получить разрешение королевы. Он добавляет, что с нетерпением ждет нашего воссоединения в роли мужа и жены.
Разрешение королевы! Только даст ли она его?
Я погружена в размышления о своем ужасном положении, когда приходит приказ королевы сопровождать ее в ежегодном летнем путешествии. В этом году Елизавета собирается посетить своих добрых подданных в Эссексе и Саффолке. И это для меня настоящая ловушка. Я не могу найти иного предлога отказаться от поездки, как только представиться больной, но даже одна мысль об этом повергает меня в ужас, потому что ее величество не терпит телесных слабостей и наверняка придет в неистовство, если у нее возникнут подозрения, что кто-то из нас притворяется больным. А если она узнает истинную причину моего «притворства»… я даже думать не хочу о том, что тогда случится. Господи милостивый, что мне делать?
Я прекрасно понимаю, почему обо мне ходят сплетни при дворе: мой округлившийся живот уже очень заметен. Я вижу, как люди исподтишка поглядывают на меня, шепчутся и — в последнее время особенно — чураются меня.
Подозревает ли королева, что со мной? Может быть, в этом и кроется причина ее неудовольствия? Да нет, иначе она давно бы уже призвала меня к ответу. Сомневаюсь, что Елизавета смогла бы сдержать гнев. Нет, думаю, она не знает о моем состоянии, хотя слухи до нее наверняка доходят. Скорее всего, она им не верит, хотя речь и идет обо мне. Может быть, какое-то время я еще в безопасности.
Но последнее письмо от Гарри — тяжелый удар для меня, в особенности после первых нежных писем, которые он мне присылал, и всех его многозначительных подарков. Я дрожу от ужаса, читая это последнее послание. Кто-то — бог знает кто — наговорил ему про меня гадостей, и он в ярости, полон благородного негодования, потому что я ввела его в заблуждение относительно своей целомудренности. Гарри пишет, что я обманула его доверие, чтобы прикрыть собственное бесстыдство и распутство, уже не говоря о мошенничестве Неда. Он требует, чтобы я вернула его письма и подарки, он бушует: