Я вспоминаю, что мы с ним в некотором смысле родственники, что он долго содержался в Тауэре после падения его отца, а в прошлом году был отлучен от двора, и решаю, что лорд Роберт, возможно, и не откажется мне помочь. Он, как никто другой, знает тяготы королевской немилости. Я призываю на помощь все свое мужество и решаю отыскать его прямо сегодня.
В течение дня сделать это невозможно, потому что сначала мы должны сопровождать ее величество на обед к одному из знатных горожан, некоему Томасу Мору, чей дом расположен на главной улице города, а затем отправляемся осматривать высокую башню, построенную богатым купцом во Фрестоне, что неподалеку. Все в восторге, однако я пребываю в таком волнении, что почти не замечаю этого оригинального, впечатляющего сооружения.
Позднее, после ужина, я вижу, как лорд Роберт лебезит перед королевой, не удаляясь от нее ни на шаг, пока придворные смотрят интерлюдию, исполняемую местными артистами, а потом, как обычно, усаживаются за карты. Когда в полночь собрание расходится, я уже буквально валюсь с ног от усталости. Мне так и не представилось ни малейшей возможности приватно поговорить с милордом. Я вся так извелась, что просто не могу ждать до завтра. Я должна увидеть лорда Роберта — он представляется мне единственной надеждой, моим спасителем и избавителем. А потому, дождавшись, когда все улягутся, я беру свечу и крадусь в его комнату, стараясь ступать бесшумно, потому что она расположена рядом со спальней королевы.
На цыпочках делаю последние шаги, боясь разбудить ее величество. Останавливаюсь у двери лорда Роберта и внимательно прислушиваюсь. Вдруг окажется, что они там вместе? И даже в постели? Но внутри все тихо. Из-за плотных дубовых дверей не доносится ни звука.
Я тихонько стучу. Нет ответа. Стучу снова. Ничего. Как можно тише я осторожно нажимаю на ручку, и, к моему облегчению, дверь оказывается незапертой. Призвав на помощь все свое мужество, я проскальзываю в комнату, куда сквозь зарешеченное окно проникает лунный свет; стоит теплая, благоуханная ночь. С кровати поднимается фигура.
— Какого черта?..
— Пожалуйста, лорд Роберт, тише! — взволнованно шепчу я. — Это я, Катерина Грей. Я должна поговорить с вами. Мне нужна ваша помощь. Я в отчаянии.
— В чем дело? — Дадли садится.
В лунном свете я отчетливо вижу его. Красавец, что ни говори, просто глаз не оторвать: заросший волосами мускулистый торс, смуглая кожа, взъерошенные черные волосы, аккуратная бородка, точеные черты лица. Не случайно королева называет его Цыганом. Но выражения его лица не разобрать.
— Что вы здесь делаете, леди Катерина? — недовольно шипит лорд, явно не в восторге от моего визита. — Рядом покои королевы! Вы хотите, чтобы у нас обоих были неприятности? Если ее величество услышит нас и придет сюда, то объяснить ситуацию будет довольно затруднительно!
— Милорд, умоляю вас! — Я падаю на колени у кровати и плачу, не в силах удержаться. — Всего лишь пару минут вашего драгоценного времени — о большем я не прошу. Выслушайте меня, пожалуйста! Я умоляю вас выступить посредником между мной и ее величеством. От этого зависит моя жизнь.
Он не слишком удивлен, хотя мое отчаяние, кажется, смягчило его сердце.
— Ну хорошо, — шепчет Дадли. — Только, бога ради, говорите быстрее и тише.
Разумеется, мой рассказ длится дольше, чем пару минут, но он внимательно слушает все перипетии моей истории, время от времени покачивая головой, а в какой-то момент вдруг закрывает лицо руками и издает тяжелый вздох, словно ему невыносимо слушать дальше.
Закончив, я остаюсь на коленях и смотрю на него умоляющим взглядом. Но голос Дадли звучит тихо и неприязненно:
— И вы просите, чтобы я заступился за вас перед королевой, рассказал ей, что вы натворили? Зачем мне это нужно? Вы проявили крайнее безрассудство, леди Катерина. Неужели судьба отца и сестры не послужила для вас примером? И вы не знаете, что ждет изменников?
— Я не совершала измены! — возражаю я.
— А как, интересно, называется ваше поведение? Вы осмелились нарушить прямой запрет королевы, которая требовала, чтобы вы не выходили замуж без ее разрешения. Да вы, моя милая, не только изменница, но еще и бунтовщица! Похоже, вы сошли с ума, леди Катерина!