Часть вторая
Невинная кровь
Кейт
Июль 1483 года, Виндзорский замок
Кейт казалось, что ее отец выглядит очень величественно в своей королевской мантии, сидя верхом на Снежинке во главе огромной свиты, которую он повел через нижний Лондон из ворот Виндзорского замка. Он двигался в Лондон, а потом — в Оксфорд: то были первые этапы большого путешествия по королевству, имевшего целью поприветствовать своих новых подданных и завоевать их любовь.
Когда королева Анна поднесла супругу традиционный кубок вина на дорогу и он, попрощавшись с родными, тронулся в путь, Кейт стояла рядом. Она некоторое время смотрела, как отец, стройный и прямой на великолепной боевой лошади, выехал через ворота Виндзора, а потом обшарила взглядом его свиту в отчаянной попытке в последний раз увидеть Джона де ла Поля. В изящном черно-золотом дублете и черном головном уборе с пером он ехал вместе с лордами, сопровождавшими короля. Молодой человек весело помахал ей и послал воздушный поцелуй. С тяжелым сердцем Кейт смотрела ему вслед и, даже когда он давно уже исчез из виду, еще долго стояла на дороге.
Как тяжела разлука! Но, слава богу, она будет недолгой. Они задержались оттого, что королева приболела — инфлюэнца, сказали доктора, — и пока не чувствовала себя готовой к путешествию. Было решено, что Анна и Кейт пропустят первые остановки на пути королевской процессии и приедут прямо в замок Уорик, где и присоединятся к Ричарду. И тогда — ах, какое счастье! сердце Кейт так и пело! — она воссоединится с Джоном.
— Я буду рада снова оказаться в Уорике, — сказала Анна, когда падчерица вошла к ней в королевские покои — просторную палату, увешанную великолепной цветастой и позолоченной тканью, с превосходным камином и высокими зарешеченными окнами. — Я ведь там выросла.
— А в Миддлхем мы заедем? — спросила Кейт.
Она все еще тосковала по своей прежней жизни, хотя в последние дни думала только о Джоне. Они встретились несколько раз в клуатре декана за новой часовней, которая еще строилась; посвятить ее собирались святому Георгию Победоносцу. На первом свидании Джон подарил Кейт алую розу и сказал, что она такого же цвета, что и ланиты девушки. Он всегда был щедр на поэтические комплименты, называл возлюбленную «мой нежный цветок, чудесный и добрый, красотой превосходящий все другие на свете…». Джон рассказал Кейт о своей семье — вспыльчивом самолюбивом отце и добродушной матери, родной дочери Ричарда Плантагенета. Он с увлечением говорил о замечательных замках, где жил с детства, — Уингфилде, что в Саффолке, и Юлме в Оксфордшире. Кейт в его присутствии чувствовала себя такой значительной и особенной. Теперь Джон, несомненно, знал, что она влюблена в него.
Кейт казалось, что долгие дни предстоящей разлуки лежали перед ней бесконечной чередой. Она не представляла себе, как вынесет это. Ну до чего же некстати заболела королева — тоже мне, нашла время! Девушка поймала себя на этой мысли, и ей стало стыдно. Анна никогда не отличалась хорошим здоровьем — ни теперь, ни прежде. Как же Кейт могла позволить себе упрекать мачеху?!
Анна внимательно посмотрела на нее и укоризненно проговорила:
— Ты, похоже, совершенно меня не слушаешь! Я сказала, что очень хочу съездить в Миддлхем — увидеть моего мальчика.
Кейт вздрогнула:
— Простите, мадам, я задумалась о предстоящем путешествии.
— И об одном молодом человеке. — Губы королевы тронула легкая улыбка.
— Я… Но откуда вы знаете? — спросила Кейт, вспыхнув. Хотя, вообще-то, стыдиться ей было нечего, ведь она не сделала ничего плохого. Джон даже ни разу не попытался поцеловать ее.
— При дворе нет тайн, — сказала Анна. — Вас несколько раз видели вместе. Мои фрейлины любят посплетничать. Дорогое дитя, я должна предупредить тебя: будь осторожна. Я прекрасно понимаю, что такое быть юной и влюбленной. И милорд Линкольн очень красивый молодой человек, он умеет нравиться женщинам. Но Линкольн на восемь лет старше тебя, и любовная игра, которую он ведет, — занятие при дворе весьма распространенное. Он знает, что никогда не сможет жениться на тебе, так что для него это — всего лишь ни к чему не обязывающий флирт.