- Так это было на ужин. А завтракаю я обычно блинчиками или тостами. А бульон откуда? Я его не заказывала!
- Вроде люди его едят, когда болеют, - он растерянно пожал плечами, смотря на бульон, как будто это он виноват, что Инга опять недовольна.
- Простудой же, а не когда у них сломана нога!
- Температура твоего тела превышает физиологическую норму. При подобных значениях терморегуляции в организме человека чаще всего активизируются инфекционные процессы. В ответ на патогенные агенты иммунная система инициирует воспалительную реакцию, в ходе которой активируются клетки врожденного и адаптивного иммунитета. Эти клетки высвобождают медиаторы воспаления и атакуют чужеродные микроорганизмы, способствуя их элиминации, - протараторил он, словно читал заученный текст с энциклопедии наизусть. - теплая пища, вроде, куриного бульона, способна улучшить состояние организма.
Инга секунду смотрела на него, словно пытаясь понять: он шутит или нет? А потом вдруг рассмеялась - звонко, искренне, без тени напряжения.
- Балда! - улыбнулась она, качая головой.
Деметрий застыл, не в силах сразу осознать, что произошло. Её внезапная перемена в настроении сбила его с толку. Только что она выглядела напряженной, настороженной, а теперь… Она смеялась. Легко, естественно, словно между ними не было этой странной игры в пленницу и тюремщика, в жертву и охотника.
Он молча смотрел на неё, ощущая, как внутри что-то сдвигается с привычного места. Искусственный свет падал на её рыжие волосы, заставляя их сиять оттенками меди и золота, искорки плясали в глазах, а на губах играла улыбка - слишком живая, слишком настоящая.
Он не мог отвести взгляд. Всё в ней в этот момент было слишком… правильно. Идеально вписывалось в какую-то картину, о существовании которой он даже не задумывался.
Деметрий осознал, что едва сдерживается, чтобы не улыбнуться в ответ. Это было непривычное, почти раздражающее ощущение. С каких это пор он реагирует на такие мелочи? С каких это пор чей-то смех способен заставить его забыться хоть на мгновение?
Он быстро взял себя в руки, нахмурился и, словно отрезая этот момент, сухо произнес:
- Ты всегда так смеешься над теми, кто держит тебя в плену?
Но даже его собственный голос прозвучал мягче, чем он ожидал.
- Не знаю. Я до этого не была в плену, - высунула язык Инга, - ты мне расскажи, как ведут себя твои пленники обычно. - Она достала палочки и приступила к порции роллов.
- У меня обычно нет пленников, - будничным тоном заявил Деметрий.
Инга тяжело сглотнула, покосившись на Деметрия.
- Я хорошо выслеживаю свои цели и обычно наказываю.
- Наказываешь? За что? Слишком много убийств? - усмехнулась Инга.
- Нет. У вампиров есть свои правила. И одно из них - самое строгое - часто нарушают новорожденные вампиры.
- Как твой кавалер? - ввернула привычную в разговор тему Инга.
Деметрий тяжело вздохнул - доказывать что-то было бесполезно. Неожиданная идея пришла ему в голову.
Он резко приблизился к Инге, почти коснувшись ее губами.
- Еще одна такая шутка, - томно произнес он низким голосом, - и я тебе покажу, что меня интересуют только женщины.
Инга гулко сглотнула, явно не готовая к такому диалогу.
- Отойди, - прохрипела девушка, - вампиры вблизи портят мне аппетит.
Деметрий еще секунду не шевелился, изучая огненные крапинки перед собой, но все же последовал желанию пленницы.
- Как Рафаэль, - продолжил он прерванную тему, - мы стараемся вести скрытный образ жизни. О нас не должны узнать люди.
Он посмотрел на Ингу пристально.
- А те, кто рассекретят нас - должны понести соразмерное наказание. Смерть.
- И Рафаэль каким-то образом выдал себя. А тебя, как палача, послали за ним. Как ты вообще попал к Вольтури? Как стал вампиром?
Инга и не надеялась, что Деметрий ей расскажет что-то, просто хотелось чем-то занять собеседника, чтобы он не сверлил ее взглядом и, не дай бог, больше не пытался соблазнять. Но он заговорил.
- Я родился в Греции - солнечной и шумной. Моя человеческая жизнь была… не такой уж примечательной. До того момента, когда я встретил Амона. Он был лидером египетского клана. Увидел во мне то, чего я сам не осознавал - потенциал, зачатки редкого дара.
Амон превратил меня и сделал частью своего клана. Мы были близки - почти как братья. Он наставлял меня, обучал, помогал развивать способность. Я стал его глазами, его поисковой гончей. Мой дар позволял мне находить кого угодно, если я хоть раз видел этого человека или того, кто с ним встречался.