Несмотря на странные тени во взгляде Кейт Вудбридж, Марко видел, что она не принадлежит к его миру. Ее секреты из прошлого были всего лишь иллюзией. Кейт была созданием света, а он — существом ночи. Ее страсть была направлена на все живое и растущее, в то время как его собственная душа давно истерлась в пыль.
Быть источником смерти, не важно, по случайности или нет, значит изменить свою жизнь.
Кейт и ее пожилые собеседники поднялись со своих мест.
Марко представил, как его руки пробегают по стройным контурам и изгибам, и неожиданно все его благие намерения полетели ко всем чертям. Он вовсе не собирался лишать Кейт девственности, пытался он объяснить себе свои намерения, просто раз-другой коснуться ее прелестных губ. Кейт не могла быть настолько невинной, чтобы не почувствовать флирт. Как знаток женских реакций, он знал, что её целовали и раньше.
Так что определенно не было особого вреда в легком флирте…
Толчок соседа вернул его к карточной игре.
— Ваша очередь ходить, Гираделли.
Наугад выбрав карту, он бросил ее на стол.
Его партнер застонал и бросил на него страдальческий взгляд.
Оттолкнувшись от стола, Марко встал и отставил свой стул. Кейт и ее подруга только что пожелали спокойной ночи Клейну и покинули комнату.
— Если вы не возражаете, думаю, мне лучше выйти на улицу и покурить.
Марко был не единственным, кто нарушил формальности гостиной герцога. Застекленные створчатые двери вели на террасу с каменным полом, в которой уже зажигали сигары другие джентльмены. Огоньки горящих кончиков сигар точками освещали углублявшиеся сумерки словно огромные жучки-светлячки в ночи. Прохладный ветерок шевелил зелень, окаймлявшую балюстрады, мешая едкий табачный дым с тонким ароматом роз и гиацинтов.
Кто-то захватил с собой бутылку бренди, и мягкий всплеск спиртного переходил из стакана в стакан. Настроение во время больших домашних сборищ поначалу бывает всегда несколько сдержанным, пока гости знакомятся и оценивают, какой компании лучше держаться. Это особенно верно относительно данного собрания гостей, подумал Марко, который, прислонясь к перилам, наблюдал за другими с подчеркнутым безразличием.
Будет нелегко различить правду за улыбками дипломатов и понять, кто союзники, а кто — враги.
Россия в союзе с Пруссией. Австрия, принимающая сторону королевства Саксонии. Франция в лице легендарного Талейрана намеревается внести исправления в новую карту Европы. Выдохнув облако дыма, Марко мысленно восстановил в памяти прочитанные им доклады. Линсли подозревает, что здесь готовится какая-то интрига. И не в правилах маркиза тратить время или средства на пустые догадки.
Вронский и фон Зайлиг не выглядели друзьями, но внешний вид, разумеется, может быть обманчив. Рошамбер заслуживал близкого рассмотрения, так как Франция нуждалась в союзе с одной из других европейских сил, с тем чтобы иметь на руках козырь, когда сядет за стол мирного конгресса. Что касается испанского и датского послов, то они были пешками… Но так ли это?
Когда Марко оглядывал улыбающиеся лица, он не мог не задуматься о том, какие плелись интриги под демонстрацией единства.
Обман, сплошной обман. Политика была отвратительным делом, особенно при таких больших ставках. Но по крайней мере Марко верил, что трудился ради высшей цели. В его жизни было мало такого, чем он мог гордиться. Однако работа с Линсли являлась одним таким исключением.
— Приятный вечер, хотя несколько скучный по сравнению с лондонскими удовольствиями. — Лорд Таппен пересек плитки пола и остановился, чтобы стряхнуть немного пепла со своей сигары. — Там, несомненно, все прошло бы веселее.
— Могу себе представить, — вежливо ответил Марко.
Несколько мгновений Таппен курил молча.
— Как вы слышали, завтра утром я планирую съездить верхом в свое имение, чтобы привезти несколько книг для мисс Вудбридж и ее подруги. Вы не хотели бы присоединиться ко мне?
— Почему бы и нет?
— Отлично. Тогда встречаемся в конюшне в восемь.
Затянувшись еще несколько раз сигарой, Таппен покинул собеседника.
Еще одни отношения, в которых следует разобраться, подумал Марко и возобновил свои наблюдения за гостями. Линсли не объяснил конкретную роль Таппена. Возможно, его попросили не сводить глаз с Марко и сообщать о любой его оплошности или пренебрежении долгом. Шпионаж был грязным делом. Ни эмоций, ни правил, ни угрызений совести. А потому это занятие было словно специально создано для него.