Его решение быть безразличным поколебалось, как только он услышал ее прерывистый голос. Может быть, все дело в ее чертовых духах, которые лишают его спокойствия.
Какова бы ни была причина, он с некоторым удивлением услышал свои слова.
— Трудно поверить, что герцог будет судить нас так строго. Чего еще он может желать от внучки? Вы красивы, умны, неудержимо лояльны к подругам, что я могу с готовностью подтвердить. И у вас с ним общая страсть к растениям.
По ее лицу пробежала тень волнения, но в неровном движении света его невозможно было прочитать.
— Его неодобрение лежит значительно глубже. Он отрекся от моей матери, потому что она вышла замуж против его воли. — Девушка глубоко вздохнула. — Я — постоянное напоминание о том вызове.
— Но, возможно, он глубоко сожалеет о своих прошлых действиях. Вы не пытались поговорить с ним об этом?
— Герцог не разговаривает, — быстро ответила Кейт. — Он вещает. Так что ситуация довольно безнадежная. Какой смысл пытаться сблизиться, если я буду неизбежно отвергнута?
— Как странно, что у той, кто видит происходящее с отменной ясностью, именно в этом случае наступает слепота.
Ее рот дрогнул, затем сложился в тонкую линию.
— Людям свойственно меняться, — мягко продолжил Марко.
«И я — прямое доказательство этому», — подумалось ему.
— Вы действительно так думаете?
— Да.
На мгновение Марко решил, что перешел свои границы. Как и он, Кейт была очень независимой персоной и не позволяла никому подойти слишком близко. Однако сделав пару шагов Кейт, скупо улыбнулась.
— Очень любезно с вашей стороны предложить совет, сэр. Даже если он и не пригодится.
Они продолжили путь в дружеском молчании. С запада тянулись облака, углубляя окружавшие их тени. Ветер посвежел, и шум листвы под ногами заглушал их шаги. С кустов декоративных трав вдоль дорожки серебристыми клочьями поднимался туман.
— Давайте сократим путь и пройдем мимо оранжереи, — тихо предложила Кейт.
Когда они проходили вдоль зеленой изгороди, среди джунглей темной листвы мелькнул огонек. И мгновенно исчез.
— Как странно. — Кейт остановилась и попыталась заглянуть внутрь оранжереи, но теплый воздух изнутри затуманил стекло. — Это место всегда закрывается на ночь.
— Может быть, кто-то еще наслаждается любовным свиданием, — предположил Марко. — Вы должны признать, что это довольно романтичное место.
Кейт озабоченно нахмурилась.
— Это не площадка для развлечений. В этой части плантации очень редкие и хрупкие виды растений.
— Я уверен, что ничего не пострадало. Вероятнее всего, это один из слуг, проверяющий, все ли в порядке, перед тем как запереть дверь.
— Возможно, — согласилась Кейт и попыталась рукавом платья вытереть стекло. — Но все же я первым делом пойду и проверю как только мы вернемся в столовую.
Они уже готовы были снова тронуться, когда впереди с тихим звуком открылся засов боковой двери. Появился человек, который поспешил скрыться за кустами рододендронов.
— Кто это был?
Кейт вытянула шею, но темная тень уже растаяла в густой листве.
— Не уверен. Я не разглядел лица, — ответил Марко. — Это мог быть Таппен. И если это был он, не удивительно, почему он двигался так быстро. Я тоже вприпрыжку убегал бы от леди Дюксбери. — Марко засмеялся. — Сомневаюсь, что его добродетель уцелела.
Кейт бросила на него мрачный взгляд.
— Почему это со времен первородного греха в садах Эдема мужчины всегда клеймят женщин за слабость своей собственной плоти?
— Но ведь яблоко Адаму предложила Ева, — ответил он.
— А вы забыли, что змей был сатаной? Который, совершенно определенно, был мужского рода.
— Вы правы, — усмехнувшись, снизошел Il Serpente.
Спрятав улыбку, Кейт повела его через кустарник, и наконец они вышли на покрытую гравием дорожку. На террасе ярко горели свечи в канделябрах, посылай вверх легкие струйки дыма.
— Спокойной ночи, лорд Гираделли, — попрощалась Кейт.
То, что она отсылала его, отчетливо прозвучало в ее голосе.
— Сладких сновидений, Кейт, — тихо сказал Марко.
Сладких сновидений.
Ха. С тем, как ее мысли метались у нее в голове, Кейт даже и не думала, что ей удастся сомкнуть глаза.
Подняв глаза от тропинки, Кейт увидела деда, вышагивавшего вдоль ограждения террасы. Он выглядел задумчивым, и в мерцании ало-золотистого пламени морщины на его лице казались глубже, чем она замечала прежде.
Неужели она так уверилась в собственной правоте, что не смогла постичь подлинную глубину характера деда?