— То, что рассказал Алленгем, правда, — призналась Кейт, пытаясь заставить себя вернуться на землю.
Нельзя предаваться отчаянию. Никто не собирался выигрывать за нее ее битвы, так что она обязана думать. Проблемы и волнения не были незнакомцами для нее, и в прошлом ей всегда удавалось избежать их щелкающих зубов.
— Но он намеренно извращал правду, чтобы представить тебя кровожадным дикарем.
Девушка опустила подбородок.
— Меня называли еще хуже.
В дверь тихо постучали, и в щели появилась голова Элис.
— Вы хотите поужинать здесь? — спросила она. — Большинство гостей решили отобедать в своих покоях, так чтобы не собираться вместе для формальной процедуры.
— Никто не хочет есть за одним столом с убийцей, — заметила Кейт.
Шарлотта фыркнула.
— Словно ты способна воткнуть нож в человеческие ребра.
Девушка почувствовала, как от лица отлила кровь.
— Пусть только кто-нибудь сделает мерзкое замечание, — пробормотала ее подруга, — и я засуну его обратно в его — или ее — горло.
— О, они слишком хорошо воспитаны, чтобы грубить мне в лицо. Как мы хорошо знаем, свет предпочитает сплетни и косвенные намеки в качестве оружия, чтобы сломить человека, — горько произнесла Кейт. — При этом ты не можешь и пальцем пошевелить, чтобы защитить себя.
— Клянусь, что не позволю какому-то пустоголовому магистрату совершить чудовищную ошибку в данном случае, — пообещала Шарлотта. — Мы решали гораздо более сложные головоломки. Мы доберемся до сути дела прежде, чем это сумеет сделать сэр Реджинальд.
— Нет, ты не должна быть вовлечена в это дело, Шарлотта! — воскликнула Кейт, сразу представив подругу хлопочущей в оранжерее глубокой ночью. — Это не твоя лаборатория или библиотека. Среди нас — безжалостный убийца, и ты должна быть очень осторожна в своих словах и поступках…
— Пфф, я не боюсь.
Свет отразился от стекол ее очков.
— Но все же это необходимо. — Кейт потерла руки, чувствуя, как тело покрылось гусиной кожей. — Предоставь это мне. У меня есть опыт в преодолении опасных мелей.
— И у меня тоже, моя дорогая. Кроме того, многие склонны недооценивать пожилых леди. Я могу показаться нетвердой на ногах, когда мне этого хочется…
На лице. Шарлотты появилось мечтательно-отстраненное выражение, которого Кейт никогда раньше не видела.
— И задавать вопросы, которые на первый взгляд выглядят весьма невинными.
— Твое актерское мастерство впечатляет, — ответила девушка. — Но, пожалуйста, обещай мне, что не совершишь ничего опрометчивого.
Шарлотта легко шмыгнула носом.
— Я не совершу никакой глупости, — поправила она.
Кейт не настаивала, зная, что вряд ли ей удастся выжать дальнейшие уступки со стороны подруги.
— Господи, как бы мне хотелось сказать то же самое о себе, — прошептала она, пряча под себя ноги. — Я… я, должно быть, совершила грандиозную ошибку, чтобы оказаться втянутой в это жуткое происшествие.
— Не говори подобных вещей. — Шарлот погрозила ей пальцем. — Что заставляет тебя так думать?
Кейт прикусила губу. Если Алленгему известно о Лиссабоне и Антверпене, то он может знать и о Неаполе…
Появилась и другая мысль — а сколько известно Марко?
Кейт ударила кулаком по покрывалу, чувствуя острие страха у себя животе. Если бы он догадался, предал бы он гласности ее опасные секреты? Между ними, похоже, установились призрачные дружеские отношения. Но Марко, по его собственному признанию, не был скован принципами морали. Им руководили его собственные эгоистические желания.
Подняв глаза, Кейт увидела, что Шарлотта ожидает, когда она закончит фразу.
— Потому, — медленно произнесла она, — ч-что в моем прошлом были события, которыми я не могу гордиться.
Ее подруга подошла к ней и присела рядом.
— Моя дорогая, мы все совершаем вещи, о которых позже сожалеем. И которые нам хотелось бы сделать по-другому. Однако нет смысла останавливаться на них. Мы должны сосредоточиться на настоящем — например, на том, как мы собираемся доказать, что ты невиновна в этом страшном преступлении. — Она постучала пальцами по подбородку. — Прежде всего я предлагаю спуститься в оранжерею и взглянуть на тело. — Она повернулась к Элис. — Да, мы поужинаем здесь, в наших комнатах. Уверена, что потом нам захочется завершить записи в дневниках.
Энтузиазм Шарлотты следовало пресечь в зародыше, но в данный момент Кейт была слишком опустошена, чтобы возражать. Как ни отвратительно звучала эта мысль, предложение было хорошим. Две остроглазые ученые дамы, искусные в плане эмпирических наблюдений, могли бы увидеть что-то незамеченное другими.