— Вряд ли можно ожидать подобной справедливости от большинства джентльменов, — сказала она.
При этих словах у него в глазах промелькнуло изумление.
— Теперь вам должно быть очевидно, что я не похож на большинство джентльменов, Кейт.
Правда — ни у кого другого не было таких прекрасных глаз цвета бренди, темных, глубоких. Загадочных.
— Кстати о наблюдении, — наконец сумела сказать Кейт. — Мне не терпится услышать, что вы заметили. Ну о фон Зайлиге.
— Начать с того, что он был убит не ножом.
Она нахмурилась.
— Но следователь сказал, что лезвие пронзило сердце полковника. Он ведь не мог ошибиться в этом.
— Стальной клинок действительно вошел между ребрами, — согласился Марко. — Но рана не слишком кровоточила. Я уверен, что Зайлиг был уже мертв, когда его ударили ножом.
Она оцепенела.
— Тогда зачем кому-то понадобилось красть мой нож?
— Я полагаю, что вы сами оставили его в корзинке с травами, — ответил Марко. — Что касается того, почему кто-то воспользовался им, думаю, это очевидно для каждого, обладающего вашим интеллектом.
— Но почему?
Ее оцепенение стало еще глубже, ей стало трудно говорить.
— Почему кому-то захотелось обвинить меня в убийстве?
— Хороший вопрос. Будем надеяться, что мы сумеем найти ответ.
«Мы». Простое короткое слово было словно спасительным канатом, брошенным в бурное море. И на мгновение Кейт испытала отчаянную потребность почувствовать, что не одинока.
— Благодарю вас, — пробормотала она. — Должна признаться, что я очень благодарна за ваше предложение помочь, лорд Гираделли. Это очень… очень благородно.
Марко приблизил к ней лицо, и на одно мгновение она подумала, что он собирается поцеловать ее.
Но он лишь сказал:
— Не совершайте ошибки, думая, что я благороден, cara, я не таков. — Запах земли от его тела вился вокруг нее, вытесняя воздух из легких. — Я аморальный негодяй, и никогда не забывайте об этом.
Кейт коснулась кончиками пальцев его щеки. Марко отшатнулся, но она не убрала руки.
— И все же, Il Serpente, мне кажется, что ваши ядовитые зубы не так остры, как вы хотите их представить.
— Змеи — хладнокровные создания, и ими руководит примитивный мозг, — произнес Марко грубым шепотом. — Они нападают без предупреждения.
Быстрым, легким движением руки он отстранил ее.
— Не подходите слишком близко, Кейт. Я ядовит.
Кейт медленно потерла запястье.
— Возвращайтесь в дом и проводите леди Шарлотту в ее комнату. Мне нужно немного покопаться вокруг оранжереи, и будет лучше, если я займусь этим один.
Не дожидаясь ответа, он развернулся на каблуках и направился через лужайку.
Кейт наблюдала, как ветер раздувал по плечам его длинные кудрявые волосы, и это напомнило ей голову Медузы с извивающимися змеями. Опасный. Очень опасный. Казалось, сам воздух предупреждал ее об этом.
Затем тучи закрыли солнце и его фигуру поглотили тени.
Глава 19
— Что, черт подери, вы тут делаете? — Шарлотта резко выпрямилась от неожиданности, чуть было не выронив увеличительное стекло с медной ручкой. — Право, сэр! — раздраженно произнесла она, покраснев от негодования. — Почему вы крадетесь за мной таким образом?
— Меня вряд ли можно обвинить в том, что я «крадусь» в своем собственном имении, леди Фенимор, — жестко заметил Клейн.
Имение, которое превратилось в дом для убийцы, — напомнила дама.
— Его ноздри раздулись, когда он сделал глубокий вдох.
— Именно поэтому безопаснее всего для вас оставаться в собственных покоях, а не бродить вокруг одной в поисках бед и напастей.
— Бед и напастей? — с жаром произнесла Шарлотта. — Я ищу свидетельства того, что поможет доказать невиновность Кейт в этом преступлении.
Герцог потер переносицу.
— Значит, вы не верите, что она совершила это?
— Разумеется, нет. Как вы могли такое подумать?
— Не трудись оправдывать меня, Шарлотта. — Кейт вышла из-за группы пальм. — Нельзя винить его светлость за то, что он думает самое худшее про меня. Ведь он совсем меня не знает.
Лицо Клейна сморщилось, когда Шарлотта бросила на него мрачный взгляд.
— И чья это вина? — спросила она.
Герцог заколебался. Выражение его лица казалось неуверенным. Но когда Шарлотта нахмурилась, он качнулся вперед и неловко обнял внучку.
— Леди Фенимор права, когда бранит меня. Я могу винить только себя одного, — пробормотал он в ее волосы. — Прости меня, Кат… Кейт. Это все моя вина.
Кейт насторожилась, затем смягчилась в его объятиях.