Я растерянно глянула на папу, но он только пожал плечами. И меня вдруг осенило:
— Понимаешь, мама, мы вчера с Мотькой увидели, что кто-то хочет угнать его «мерс», и подняли тревогу. Вот он нас и благодарит.
Папа одобрительно мне кивнул.
— Да? Очень мило с его стороны!
— Ас нашей не мило, что ли? — возмутилась я.
— Согласись, что другой просто сказал бы спасибо или предложил денег. А это так красиво, так изысканно! Что же ты сидишь как засватанная, беги, звони Мотьке.
— Да! Конечно! — Я бросилась к телефону и увидела конверт, оставленный Федором. Он не был запечатан. Все — как в лучших домах! В конверте лежала записка: «Дорогие девочки! Не знаю, как и выразить вам мою благодарность! Это ведь не имеет цены! Примите от меня эти цветы и конфеты и помните — если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, я всегда к вашим услугам. Ваш Феликс Ключевский». К сему была приложена визитная карточка.
С ума сойти! Я тут же набрала Мотькин номер, но записку сунула в карман. А то мама сразу поймет, что я наврала.
— Мотька! Под любым предлогом отпросись у мамы! Беги ко мне!
— А что случилось?
— Феликс прислал нам с тобой по букету роз и по коробке конфет. Это даже не коробка, а целый громадный ящик, да какой красоты!
— И мне тоже? — растерянно спросила Мотька.
— Конечно! Две коробки и два букета. Для меня и для тебя. Моть, а ты маме что-нибудь говорила? — шепотом спросила я.
— Да что ж я, сумасшедшая?
— Понимаешь… Погоди, я возьму телефон к себе! Ну вот, я придумала роскошную версию — мы предупредили не покушение, а угон! И он нас за это благодарит!
— Но ведь дядя Юра знает!
— Ну и что? Он не скажет: пожалеет мамины нервы. Да, Мотька, он ещё такую записку прислал — рехнуться можно!
— Аська, умоляю, прочти!
— Придешь, прочтешь сама!
— Ладно, попробую вырваться! Дело в том, что Мотькина мама по воскресеньям её воспитывает. И при этом они вместе убирают квартиру. Так что обычно в первой половине дня в воскресенье Мотьке из дома не вырваться. Но тут через десять минут она уже была у меня.
— Ой, Аська! Какие цветы! Мне никогда ещё цветов не дарили… А конфеты! А коробка! К ней и притрагиваться жалко!
Прочитав записку, Мотька даже слезу пустила.
— Что за человек, Аська! Ты подумай — ведь это просто принц из сказки!
В этом определении, безусловно, было зерно истины. Мотька ещё поахала да попричитала, а потом вдруг заявила:
— Необходимо повидать этого Феликса или хотя бы его шофера.
— Зачем?
— Предупредить, чтобы придерживался нашей версии, а то пойдут разговоры… словом — сама понимаешь.
— Завтра мы сможем ему позвонить, вот здесь его телефоны. Рабочий и домашний.
— Так давай ему сейчас позвоним! Судя по номеру, он живет где-то в районе Таганки. Давай, звони!
Я набрала номер. Телефон был на автоответчике. Я положила трубку.
— Что?
— Ничего. Автоответчик.
— Вот и надо было на автоответчик наговорить, а то мы его в банке ещё неделю можем отлавливать.
— Твоя правда.
Я снова набрала номер и после сигнала «оставила сообщение», как теперь выражаются.
— Это Ася. Большое вам спасибо за подарки. У нас к вам просьба: не говорите маме, как было дело, скажите, что мы предотвратили угон вашей машины. Спасибо ещё раз!
Сказать по правде (ой, кажется, и я заразилась от Тюхи), я была даже рада, что не пришлось говорить с Феликсом на глазах у Мотьки.
— Теперь можно спать спокойно. Думаю, они нас не продадут.
— Они-то — нет, а вот Иветта…
— А что Иветта?
— Она может проболтаться. Они там, в театре, все такие сплетники… Хотя нет, Иветта вроде бы нормальная тетка. Серьезная, без этих театральных штучек… Ладно, Бог не выдаст, свинья не съест!
— Аська, мне пора, мама на полчаса отпустила! Еще как она на все это посмотрит! Ты же знаешь её.
— А ты сказала, в чем дело?
— В общем и целом.
— А она?
— Покачала головой и отпустила. Ладно, до завтра! Ой, Ась, а торговать-то завтра пойдем? А то я что-то застоялась!
Мы обе покатились со смеху.
— Конечно, пойдем!
Глава X
КНЯЖНА ИНСТАССА
В понедельник с утра начались неприятности. Первое, что мы увидели, войдя в школу, было написанное большущими буквами объявление о том, что вместо пятницы, когда мы не учились из-за бомбы, мы будем учиться в эту субботу. Затем на уроке литературы я сцепилась с Марфушей. Женька Зимин спросил её о Северянине: мол, какое место занимает этот поэт в истории русской поэзии. Марфа сказала, что никакого. Декадентские рифмованные бредни. Я этого стерпеть не могла. Северянина обожаю. Я подняла Руку.
— Монахова, ты хочешь высказаться по этому поводу?
— Да! Марфа Кузьминична, вы глубоко не правы! Северянина уже давно признали крупным поэтом.
— Это кто же его признал?
— Как кто? И критики, и читатели, и вообще… вся литературная общественность. У него стихи замечательные, музыкальные…
Марфа наша хоть и старая, но азартная, вовлечь её в спор ничего не стоит. А сегодня, перед уроком, многие взмолились: кто может — затяните урок, чтобы она поменьше спрашивала.
— А что, Ася, ты знаешь наизусть его стихи? — спросила Марфуша, сверкая глазами.
— Конечно, знаю, и много! Они сами запоминаются!
— Ну-ка, прочти нам что-нибудь, а мы обсудим, это всем полезно.
— Пожалуйста! С удовольствием:
Моя дежурная адъютантесса,
Принцесса Юния де Виантро,
Вмолнила в комнату быстрей экспресса
И доложила мне, смеясь остро:
— Я к вам по поводу Торквато Тассо!
В гареме паника, грозит бойкот!
В негодовании княжна Инстасса
И к светозарному сама идет!
И в этих отгулах рванулись двери
И изумительнейший гастроном,
Знаток изысканнейших эксцессерий
— Инстасса въехала на вороном
— Достаточно, Ася! — прервала меня Марфа. — Вы что-нибудь поняли, ребята?
— А чего ж тут не понять? — отозвался Вадик Балабушка. — Сперва адъютантесса пришла, а потом и княжна пожаловала.
— И не просто причапала, а на вороном прискакала. Класс! — поддержал его Витька Воскобойников. — Слушай, Монахова, мы тебя теперь княжной Инстассой звать будем. Тебе очень подходит, правда, Вадька?
Вадик залился нежным румянцем.
— Марфа Кузьминична! — влезла Лялька. — Я вот не поняла, при чем тут гастроном?
— А я вообще ничего не поняла, — пропела Верочка, первая красавица.
— Вас можно только пожалеть! — презрительно скривил губы Марат Исаков.
— Тише, ребятки, тише! — призвала к порядку Марфуша.
Она была довольна. Класс активно включился в дискуссию. Недавно она пыталась вовлечь нас в спор по поводу Горького, но спора не получилось, все в один голос твердили, что это — скука смертная. А сегодня спор разгорелся не на шутку.
— Ася, а ты сама понимаешь эти стихи? — спросила она.
— Конечно! Непонятно только, при чем тут Торквато Тассо, а в остальном… Загс как красиво!
— Вот! Именно к этому я и хотела вас подвести! Вас привлекает красота, а вернее, красивость! А что за ней?
— А на фиг за красотой чему-то быть? — спросил Марат Исаков. — Вы же сами нам рассказывали, Пушкин говорил: поэзия должна быть глуповата. Стихи Северянина — просто воплощение поэзии! Глуповатые, красивые, музыкальные! Разве нет?
— Да чушь собачья! — решительно высказалась Таня Воротынцева. — Набор слов!
— Понимала бы ты что-нибудь!
— Да тут и понимать нечего! Абракадабра!
— Сама ты абракадабра!
— Дети, успокойтесь! — крикнула Марфуша. — Спорить надо цивилизованно! А вы…
Заваривший всю эту кашу Женька Зимин довольно ухмылялся. Время урока утекало безвозвратно…