Она вспомнила, что ее брат Уит как-то мимоходом заметил, что Хантеру присуще чрезмерное самообладание. Возможно, как раз это побуждало его так выглядеть, — чтобы внешний вид соответствовал внутреннему состоянию.
Человеку достаточно просто оставаться опрятным — только если этот человек не она сама, — когда он всего лишь переходит из столовой в библиотеку, а потом в гостиную. Очевидно, этот мужчина не собирался обыскивать дом или опрашивать прислугу. Казалось, он вообще не собирался ничего делать, даже разглядывать доски пола. Любопытство взяло верх. Она отодвинулась от стола и встала.
— Добрый день, мистер Хантер, — громко произнесла она ради некоторых леди, которые собрались в дальнем конце комнаты. — Заинтересует ли вас еще одна партия в шахматы до чая?
Он подождал, Пока она подошла к нему, слабо улыбнулся и сказал только:
— Нет, спасибо.
Она открыла рот, чтобы возмутиться, но передумала. И тут она заметила, что он все еще сидит. Она посмотрела на него с любопытством.
— Вы понимаете, что с вашей стороны невежливо сидеть, когда я стою?
— Это не будет выглядеть невежливо, если вы сядете.
Видимо, он понимал. Поскольку вопрос был чисто формальный, она пожала плечами, не обижаясь, и села.
—Почему вы не хотите играть в шахматы?
— Я не думаю, что моя гордость это выдержит.
Она еле сдержала улыбку:
— Да. Это можно понять.
Уголок его губ пополз вверх.
— Эви говорила мне, что и вы, и она — самые достойные противники в Хэлдоне.
— Так и есть.
Он закрыл книгу и сказал:
— Вы победили меня за девять ходов.
— Восемь, — поправила она его. — Вам не следовало выводить свою королеву так рано.
— Восемь, — признал он. — Я думаю, что она не смогла бы сделать то же самое.
— Да. Ну, самые достойные и достойные на самом деле — не одно и то же, не так ли?
— Конечно нет. — Он отложил книгу в сторону. — Вы подошли ко мне, чтобы поговорить о шахматах?
— Я не перетрудилась, сделав меньше, чем двадцать шагов. Но нет. — Она незаметно окинула взглядом других гостей, прежде чем понизить голос. — Вы разве не должны что-нибудь делать?
— Я разговариваю с вами.
Она закатила глаза:
— Я имела в виду — в отношении расследования.
— Возможно, я делаю и то и другое, как и вы. Вы наблюдаете за прислугой и разговариваете со мной в одно и то же время, не правда ли?
Ей с трудом удавалось идти и дышать одновременно. Она робко улыбнулась ему:
— Нет, честно говоря. За редким исключением, мне не удается выполнять два дела одновременно.
— Вы играли в шахматы и разговаривали вчера вечером.
— Как я уже сказала, есть исключения. — Она посмотрела на чернильное пятно на платье. — Вы можете считать, что вам повезло, ведь я не опрокинула стол посреди игры.
— Меня бы это ничуть не обеспокоило. Я считаю нарушение у вас координации движений одним из ваших самых очаровательных качеств.
Она посмотрела на него и засмеялась:
— О, вы так не считаете!
— Считаю, правда.
— Я…
Господи, он не шутил! Она не могла понять почему. Зачастую она нравилась джентльменам несмотря на свою неуклюжесть, но не из-за нее. Она покачала головой в недоумении.
— Почему?
— Потому что вы одарены редкой красотой, богатством, высоким положением и талантом. Если бы не ваша неуклюжесть, вы были бы невыносимы. — Он улыбнулся ей. — Каждый человек должен иметь по крайней мере один недостаток.
— Я… — Она не знала, что сказать на это. Возможно, лучше было бы промолчать. — У меня масса недостатков.
«Например, неспособность понимать, когда следует держать рот на замке».
— Это так? — Он слегка наклонил голову к ней. — Не будете против рассказать мне о них?
— М-м…
— О, мистер Хантер!
Первый и, Кейт была уверена, единственный раз в жизни она была рада появлению мисс Уиллори. Даже учитывая то, что мисс Уиллори была одета в персиковое платье с вырезом, который был почти таким глубоким, что мог бы считаться вульгарным. Кейт чувствовала, что такой откровенный вид вряд ли оправдан.
Мисс Уиллори подошла к ним и тяжело вздохнула:
— Я могу поклясться, что искала вас везде. То есть… — Она захихикала, потом покраснела. Последнее, Кейт знала, женщины могли делать по своему желанию, что, по ее мнению, было совершенно глупо. — Ну, не везде. Это было бы не очень умно с моей стороны, не так ли? Я бы никогда… Господи, я выставляю себя ужасной дурочкой!