Хантер подождал, пока у нее пройдет приступ хихиканья, затем спросил:
— Могу ли я чем-то помочь вам, мисс Уиллори?
— О да, будьте так любезны. — Она снова покраснела. — В библиотеке есть книга, которая должна мне понравиться, но, боюсь, я просто не смогу ее достать. Я подумала, что, возможно, я могла бы побеспокоить вас как самого высокого джентльмена из присутствующих и попросить достать ее для меня.
Кейт изумилась:
— Разве нет стремянки?
Мисс Уиллори едва взглянула на нее:
— Она сломана. Мистер Хантер…
— Странно, — заметила Кейт. — Она была цела, когда я ею пользовалась.
— Вы ею пользовались? Ну, тогда это объясняет… — Она слегка прочистила горло. — Я уверена, что понятия не имею, как она была сломана.
Кейт проглотила возражение. Если бы она стала доказывать, что не причастна к тому, что случилось со стремянкой, она, вероятно, только заработала бы себе головную боль.
Когда приходилось иметь дело с мисс Уиллори, лучшей линией поведения было избавиться от девушки как можно быстрее, а значит, не следовало поддерживать разговор.
— Может, я попрошу одного из лакеев помочь…
— О нет, леди Кейт. Я уверена, что для всех будет лучше, если вы останетесь на своем месте.
Несмотря на перспективу головной боли, Кейт ответила бы мисс Уиллори, если бы Хантер не заговорил первым.
— Покажите мне книгу, мисс Уиллори, — сказал он холодно, вставая со своего места.
— О, вы слишком добры! — произнесла мисс Уиллори с притворной улыбкой.
— Это действительно так, — пробормотала Кейт, но никто этого, похоже, не услышал.
Кейт не смотрела сердито в спину мисс Уиллори, когда она уходила вместе с Хантером, но только потому, что остальные в гостиной могли это заметить. «Возможно, поэтому мисс Уиллори приехала в Поллтон-Хаус», — подумала она. Не ради мистера Потсботтома, или лорда Компри, или даже лорда Мартина, а ради Хантера. Не в силах больше сдерживаться, Кейт сердито посмотрела на свое чернильное пятно. Она должна была догадаться раньше! Она должна была сообразить, что мисс Уиллори может охотиться за Хантером. Правда, у него не было титула — возможно, у него даже не было прослеживаемой родословной, — но у него было состояние, которого хватило бы, чтобы скупить половину Англии. И разве мисс Мэри Джейн Уиллори не пожелала бы иметь половину Англии?
Раздраженная и непонятно почему взволнованная, она поднялась, чтобы поставить маленький столик между ее и Хантера креслами и взять шахматную доску.
Через десять минут — что было на пять минут дольше, чем, по мнению Кейт, было необходимо, — Хантер вернулся и нерешительно посмотрел на столик:
— Я разве не говорил, что не хотел бы играть в шахматы?
— Я не могу сидеть здесь и разговаривать с вами, пока вы читаете книгу, — сказала она. А она хотела поговорить с ним, только не о том, о чем первоначально планировала. — Но если ваше тщеславие так легко ущемить, что вы дрожите от страха лишь при мысли о…
— Я буду играть.
— Отлично. — Она сделала ход пешкой и попыталась произнести небрежным тоном: — Вы достали книгу для мисс Уиллори?
— Для этого и ходил, — напомнил он ей, присаживаясь.
— Вы потратили слишком много времени на одну книгу, — прокомментировала она, пока он изучал доску. — Возникли какие-то трудности?
— Мисс Уиллори не могла вспомнить, где находится книга.
— Это библиотека, — протянула она. — Книги рассортированы по авторам и тематике, в соответствии с…
— Она также не могла вспомнить, кто написал ее.
Кейт закатила глаза:
— Конечно.
Он посмотрел на нее, подняв брови:
— Прошу прощения?
— Вы понимаете, что она пытается флиртовать с вами?
Она решительно отказывалась признавать, что мисс Уиллори уже это сделала.
— У меня есть глаза, — сказал он вместо ответа.
Она ждала его объяснений. Он не объяснил.
— Вам нравится, что она пытается флиртовать с вами?
Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди с выражением самодовольного изумления на лице.
— Вы ревнуете, Кейт?
«Ужасно», — была ее первая и совсем нежелательная мысль.
— Мне любопытно, — вот что сказала она ему.
Хантер лениво пожал плечами:
— Мне бы это понравилось, если бы она была женщиной другого сорта. Внимание такой женщины, как мисс Уиллори, не льстит.
— О! — Она подавила вздох облегчения. — Хорошо.