— Пойдем дальше вдоль берега? — спросила Мирабель. — А потом заберемся на холм и осмотрим окрестности с его вершины?
Кейт кивнула и посмотрела на скалы, испытывая возбуждение и настороженность. Если у их подножия имеются пещеры, используемые контрабандистами, они не должны туда ходить. Ей и в голову не могло прийти, что там средь бела дня можно натолкнуться на настоящих контрабандистов, но зачем рисковать?
Через час Кейт решила, что вид с вершины вполне компенсировал продолжительное неудовольствие, которое она испытывала из-за того, что не могла осмотреть скалы снизу. Ла-Манш простирался перед ними, переливаясь голубыми, зелеными и даже золотистыми оттенками, когда луч солнца пробивался сквозь облака и искрился на воде.
— О, это прекрасно! — Мирабель сделала глубокий вдох, глядя, как волны яростно ударяются о скалы внизу и как чайки парят над головой.
— Да, — согласилась Кейт. — Можно смотреть бесконечно.
Но смотреть бесконечно и иметь возможность смотреть бесконечно — отнюдь не то же самое. Зная, что у них не так много времени, Кейт несколько минут наслаждалась потрясающим видом, прежде чем увести Мирабель, Они прошли еще четверть мили вдоль обрыва, пока не обнаружили более пологий склон между отвесными скалами. На нем была вырублена узкая тропинка, по которой могла пройти только одна лошадь. Эта тропинка далеко внизу выходила на небольшой песчаный пляж. «Совсем небольшой пляж», — отметила про себя Кейт. И учитывая, что поблизости было столько больших пляжей, не было смысла вырубать тропинку, чтобы попасть на этот маленький пляж… разве что на то были свои причины.
Мирабель уставилась на нее тяжелым взглядом:
— Ты не пойдешь по этой тропинке вниз.
Кейт не могла не содрогнуться лишь при мысли, что она сделает это. Большинство людей, возможно, смогли бы спуститься без проблем. Она, возможно, упала бы, не пройдя и четверти пути.
Она невольно сделала шаг назад от края обрыва.
— Я не буду возражать.
Мирабель кивнула и посмотрела вдоль береговой линии:
— Есть соблазн пройти немного дальше, но, думаю, нам следует вернуться прежде, чем Уит пойдет нас разыскивать. Мы подглядывали большую часть дня.
— Осматривали, — автоматически возразила Кейт и посмотрела в направлении дома. — Я очень удивлена, что он еще не разыскивает нас.
Мирабель пожала плечами и взяла Кейт за руку, чтобы увести ее от обрыва:
— У него какие-то дела с лордом Брентвортом. Должно быть, это заняло больше времени, чем он рассчитывал, иначе он бы уже пришел.
Кейт посмотрела на подругу:
— Ты собираешься рассказать ему, как мы провели день?
Независимо от того, известно Уиту о расследовании или нет, он будет, мягко говоря, недоволен, если узнает, что они с Мирабель целый день пытались открывать запертые двери.
Мирабель пожала плечами:
— Только если он спросит.
— Конечно же, он спросит.
Разве они только что не говорили об этом?
— Тогда я перефразирую. Только если возникнет необходимость ему ответить.
— А разве она может не возникнуть?
Мирабель смущенно улыбнулась:
— Его легко отвлечь.
— Как… — Кейт состроила гримасу. — Неважно, я не хочу знать.
Она бы хотела знать, более того, она бы даже выспросила все подробности, чтобы знать, как отвлечь мужчину, — но не когда этот мужчина был ее братом.
— Я скажу маме, что ты не присоединишься к нам за чаем, — заключила Кейт.
12
Хантер считал себя терпеливым человеком — очень терпеливым человеком, на самом деле, учитывая, как настойчиво и методично он действовал, сколачивая свое состояние в течение нескольких лет, но двенадцати часов в компании лорда Мартина и его двоих несносных друзей, мистера Вудраффа и мистера Кепфорда, хватило бы, чтобы даже святой потерял терпение. А он был таким же святым, как и принцем.
Он сделал два шага в сторону Поллтон-Хауса, стремясь держаться на некотором расстоянии от пьяных идиотов, которые следовали за ним от конюшни.
Неудивительно, что Уит счел идею обменяться заданиями на день чертовски забавной. Лорд Мартин не просто раздражал, он был невыносимым человеком, сущим наказанием, чумой. Ну ладно, последнее, возможно, было преувеличением, но после двенадцати чертовых часов, в течение которых Хантер следовал повсюду за этим мужчиной, пока тот покупал безделушки, напивался до чертиков и болтал без умолку, не говоря ничего полезного, Хантер чувствовал, что имеет право немного преувеличить.
И что еще хуже, он не узнал ничего нового, кроме того, что лорду Мартину было известно, где раздобыть очень хороший бренди. Даже будучи совершенно пьяным, лорд Мартин не сболтнул ничего лишнего. Как, черт возьми, мужчина, который глуп, и изрядно пьян, и к тому же любит говорить о себе, мог так стойко хранить секрет?