Она подалась вперед:
— Вы правда научите меня?
— Конечно.
Она улыбнулась ему и встала с кресла:
— Сейчас?
— Позже, — ответил он, вставая. — В следующий раз, когда я буду в Хэлдоне. Гости могут не оценить интерес леди к искусству взламывания замков, а мы и так рискуем вашей репутацией.
Она слегка разгладила свои юбки, чувствуя разочарование и смущение. Для нее было риском не столько участие в расследовании, сколько то, что она провела немало времени с Хантером за закрытой дверью:
— Да, пожалуй, вы правы.
И, пожалуй, Пора было перестать тянуть время и ответить за разбитую вазу. Со вздохом она пошла за ним к двери, и тут менуэт в ее голове опять превратился в непритязательную детскую мелодию.
Она зацепилась ногой за край ковра и упала бы снова, если бы Хантер не рванулся к ней и не удержал ее.
Расстроенная сверх меры и сильно жалея о том, что не запомнила как следует ругательства, которые Эви с таким удовольствием коллекционировала, она заскрипела зубами и топнула ногой по ковру, что было бесполезно и, надо сказать, весьма глупо.
— Это не происходило бы со мной, если бы лорд Брентворт был так любезен и держал свои окна открытыми.
Для нее, похоже, не имело значения, что все еще идет дождь и, следовательно, ни одно окно нельзя открыть.
Хантер прочистил горло:
— Я правильно вас понял? Вы зацепились за ковер, потому что лорд Брентворт держит окна в своем доме закрытыми?
— О, неважно, — пробормотала она, смущенная тем, что проговорилась. — Вы не поймете.
— Сейчас я точно не понимаю.
— Объяснение вряд ли поможет.
— Почему бы вам не попытаться?
Она не могла встретиться с ним взглядом.
— Потому что я не хочу, чтобы на меня смотрели так, будто я сошла с ума, — сказала Кейт, решив, что она наделала достаточно глупостей для одного дня.
— Разве я когда-нибудь смотрел на вас так?
Нет, его взгляд всегда говорил о том, что он думал о чем- то совершенно другом. О чем-то, о чем она не собиралась размышлять. В данный момент ее занимало другое. Будет справедливо, если она поделится с ним своим секретом после того, как он поделился с ней одним из своих, и поможет ли это убрать остатки туч из его глаз? И что означает то, что эти тучи так сильно занимают ее, и…
— Кейт?
— Я слышу музыку, — выпалила она, зная, что в следующий момент передумает.
Он посмотрел в направлении музыкальной комнаты и прислушался:
— Я ничего не слышу.
— Нет, я имею виду… я имею в виду, в своей голове. Я слышу музыку в своей голове.
Она не верила, что сказала это. Эти шесть слов были как пробка, застрявшая в горле, сдерживая все объяснения. Пробка вылетела, и Кейт затараторила:
— Не все время, но довольно часто. Это моя музыка, мелодии, которые я сочиняю. Иногда это произведение, над которым я работаю, иногда то, что я уже сочинила, но иногда это совершенно новая для меня аранжировка, и время от времени, когда музыка резко меняется или какой-то ее отрывок звучит по-другому, я не обращаю внимания на то, что делаю, — что происходит почти всегда, не так ли? — и я делаю такие вещи — цепляюсь за ковры и опрокидываю вазы. Честно говоря, я делаю это, даже когда звучит одна мелодия, но внезапное изменение, скорее всего…
Он поднял руку, чтобы остановить этот поток слов, что, она должна была признать, было к лучшему. Ее объяснение, довольно подробное, к сожалению, было не совсем понятным.
— Музыка звучит в вашей голове? — спросил он, четко произнося каждое слово.
Пробка снова перекрыла горло. Кейт нервно закивала.
— Музыка, которую вы никогда не слышали раньше?
Хотя это было не всегда так, она подумала, что будет разумнее снова кивнуть, вместо того чтобы опять вдаваться в объяснения.
Хантер нахмурился:
— Она просто… приходит к вам?
Она кивнула еще раз, надеясь, что в последний. Ждать его реакции было мучительно.
Его лицо выражало удивление, и он произнес с благоговением:
— Какой необычный дар!
Пробка исчезла, как и нервозность. Ничего из того, что он мог сказать, не утешило и не порадовало бы ее больше.
Это действительно был дар. Несмотря на некоторые негативные последствия, она всегда считала этот дар бесценным. Однако она не представляла, что Хантер будет того же мнения. Она надеялась на то, что он его признает, и рассчитывала хотя бы на сочувствие, но не на восхищение и понимание.
Однако нельзя было сказать, что он выглядел понимающим в этот момент. Он заглядывал за ее плечо, явно смущенный: