Он пошел на звук в музыкальную комнату и тихо стал в дверном проеме.
Еще одна причина, по которой он женится на леди Кейт Коул, — ее редкий музыкальный талант. Если внешняя красота Кейт вызывала у мужчины восторг, ее искусство доставляло райское наслаждение. И какой мужчина не захочет провести остаток жизни, наблюдая и слушая, как прекрасная леди Кейт Коул извлекает неземные звуки из фортепиано?
Леди Кейт Хантер, поправил он себя и не впервые мысленно отметил, что поставит те инструменты, которые она выберет, в каждом поместье, особняке, коттедже и городском доме, которые принадлежали ему.
Кейт позволила пальцам пробежать по клавишам, и звуки сонаты наполнили комнату.
В игре, как и в танце, она была грациозна — ее разум и тело пребывали в гармонии. Музыка в ее голове плавно перетекала в звуки, которые она создавала при помощи пальцев. Она никогда не пропускала ни ноты, ни паузы, не сбивалась с ритма. Не было акцента самого незаметного, эмоции самой мимолетной, которых она не могла бы извлечь с помощью клавиш. Для нее играть на фортепиано было так же просто, как говорить, так же естественно, как смеяться, и так же необходимо, как дышать.
Движения ее пальцев замедлились — она заиграла обманчиво простую мелодию, постепенно придавая ей глубину и силу. Наконец прозвучал яркий финал.
Она удовлетворенно вздохнула, когда стихли последние ноты. Что ей еще сыграть? Что-нибудь печальное? Что-нибудь более сложное? Что-нибудь…
Легкое покалывание пробежало по ее спине, она повернулась на скамейке и обнаружила Хантера, который, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за ней. Его поза была расслабленной, но его взгляд был таким пристальным, что покалывание перешло в дрожь, и она поняла, что не сможет отвернуться.
Хантер разрушил чары, войдя в комнату и закрывая за собой дверь.
— Это было изысканно, Кейт.
Она почувствовала, что краснеет, и из-за комплимента, и из-за взгляда, который он бросил на нее.
— Спасибо.
— Это ваше произведение? — как бы между прочим спросил он.
Она кивнула и заставила себя говорить таким же несерьезным тоном:
— Подарок Эви на семнадцатилетие.
— Это сколько вам было тогда? — спросил он, подходя к ней. — Тринадцать лет?
— Да, вы правы.
— Невероятно! — пробормотал он. — Она, должно быть, была взволнована.
— О да, пока не узнала, что мне пришлось сочинить его, потому что я истратила все карманные деньги на сладости и ленточки для волос.
Хантер засмеялся и прислонился бедром к фортепиано.
— Уит говорил, что вы играете и на других инструментах.
— На некоторых, но предпочитаю я струнные инструменты. — Она лениво постучала пальцем по клавише. — Особенно этот.
— Фортепиано — струнный инструмент?
— Да, разве вы не знаете этого? — Когда он отрицательно покачал головой, она встала, обошла его и указала под крышку фортепиано. — Видите? Клавиши приводят в движение молоточки, которые ударяют по струнам, поэтому струнный инструмент.
Он заглянул внутрь:
— В самом деле!
— У вас не было пианино в детстве, я права? — Когда он молча поднял брови, она пожала плечами и опустила крышку фортепиано. — Детей неумолимо притягивает все, что имеет крышку. Никто не может помешать им попытаться заглянуть внутрь.
— Любопытство — мощный стимул. Благодаря ему мы все узнаем.
Она провела пальцами по деревянному корпусу фортепиано.
— Благодаря ему мы остаемся — «целуясь с красивыми пиратами в гостиных» — с мертвыми кузнечиками.
— Прошу прощения?
— Да нет, ничего. — Она посмотрела на него. Он стоял очень близко. Она чувствовала запах его мыла, и ей стало интересно, почувствует ли она еще раз вкус мяты. Она снова опустила глаза на фортепиано. — Любопытство не всегда полезно.
— Проверим?
Кейт не могла позволить себе встретиться с ним взглядом, спрашивая:
— И как мы можем это сделать?
Он не ответил. Он просто шагнул к ней и заключил ее в свои объятия.
Хантер был осторожен. Этот поцелуй не был проверкой, как в гостиной, и не был попыткой соблазнения. Он хотел привлечь и увлечь. Он хотел убедить ее в том, что безопасно поддаваться любопытству… пока она рядом с ним.
Он дразнил ее губы своими, игриво нападая и отступая. Любопытство и безопасность. Приключение и защита. Это была правильно выбранная тактика, потому что с жаждой, мучившей его, требующей большего, таким образом бороться было легче, чем он себе представлял до того, как все началось. Легче, потому что поцелуй был не для него. Он был для нее.