— Леди Кейт, что случилось?
Кейт закрыла за собой дверь:
— Ничего.
Лиззи резко остановилась и указала на рану и пятна крови:
— Ничего? У меня есть глаза, не так ли?
— Да. У тебя также есть уши и рот, поэтому я не скажу тебе, что случилось.
Лиззи фыркнула, довольно выразительно, по мнению Кейт.
— Известно, что я сохранила один или два секрета, — заявила Лиззи.
— Только потому, что тебя попросила об этом моя мама.
— Ну… — Лиззи отвела взгляд и начала дергать завязки своего передника. — Ну, она же попросила меня. Она…
— Она что, Лиззи?
— Она попросила, чтобы я дала слово.
Как член семьи Коул, догадалась Кейт. Она прекрасно понимала, что это значит для Лиззи. Вместо того чтобы спорить, чем вынудить Лиззи чувствовать себя еще более неловко, она пожала плечами и сказала небрежным тоном:
— Ну, пообещай мне, что ты никому не скажешь ни одного слова из того, что я расскажу тебе.
Лиззи торжественно произнесла, кивнув:
— Я обещаю.
Рассказывать что-либо Лиззи всегда было сложно. Эта женщина задавала бесчисленное количество вопросов. Но рассказывать историю о том, как была разбита ваза, как Кейт поранилась, как был взломан замок, и о том, что значительное количество времени она провела в запертой комнате с красивым мужчиной, избежав упоминания о контрабандной операции, и одновременно надевать другое платье взамен порванного было намного сложнее. Это было целое событие, которое заняло два часа.
Оно бы заняло даже больше времени, если бы легкий стук в дверь не остановил поток вопросов Лиззи.
— Входи, — отозвалась Кейт, ожидая, что войдет служанка, чтобы позвать ее на чай в гостиной.
Однако она услышала голос Хантера:
— Это выглядит очень соблазнительно!
— Господи!
Кейт спрыгнула с кровати, перелетела через комнату и высунула голову в дверь.
Быстро оглядев коридор, чтобы убедиться, что никого поблизости нет, она схватила Хантера за рукав и втащила в свою комнату, потом передумала и вытолкнула его обратно в коридор. Не обращая внимания на его раскатистый смех, она вышла, закрыла за собой дверь и потащила его за руку подальше от своей комнаты.
— О чем вы думали, подойдя к моей комнате? — требовательно спросила она. — Если бы кто-нибудь находился поблизости…
— Если бы кто-нибудь находился поблизости, я бы не подошел к вашей комнате.
— То есть…
— Леди в гостиной, а джентльмены в бильярдной, Кейт, и я не захотел разыскивать служанку, чтобы она позвала вас.
Она округлила глаза:
— Вы никогда не слышали о колокольчике?
— Я не собираюсь заставлять служанку подниматься по лестнице, только чтобы передать сообщение в комнату через шесть дверей по коридору от моей собственной. Это было бы бесполезной тратой времени.
Когда они дошли до черной лестницы, Кейт остановилась и повернулась к нему:
— Это нелепо, я допускаю, но так это делается. И если не делать что-то так, как это делается, это может привести к… к… — Она не договорила, вспомнив, что он сказал. — Шесть дверей? Вы считали?
Он удивленно уставился на нее, откинул голову назад и засмеялся. Потом он неожиданно протянул руки, взял ее лицо в ладони и звонко поцеловал ее в лоб:
— Вы не перестаете удивлять меня.
Она оттолкнула его, борясь с очень странным сочетанием возмущения и влечения:
— Так тоже не делается.
— Пойдемте со мной. — Все еще смеясь, он взял ее под руку и повел вниз по лестнице. — У меня есть для вас подарок.
— Подарок?
Безусловно, было глупо с ее стороны так легко отступить от своей цели — обучить этого мужчину правилам этикета на домашнем приеме, — но ей уже не хотелось это делать. Ее больше занимало то, что она разволновалась, услышав, что получит подарок от мужчины. Обычно когда один из ее поклонников вручал ей подарок, она испытывала неловкость, чувствовала себя виноватой из-за того, что не ощущала при этом волнения. А что касается лорда Мартина, ее раздражало то, что он продолжал одаривать ее.
Хантер повел ее по коридору, где, как она знала, практически не появлялись гости.
— Куда мы идем?
— В бальный зал. Мне нужно немного пространства для этого.
— На улице его достаточно. — Зачем оно им понадобится, было для нее загадкой. — Дождь закончился, не так ли?
— Да, но нам нужно сделать это в помещении. Это напомнило мне, почему ваша семья не поселилась на побережье.
Она не могла понять, как первая фраза могла напомнить ему об этом.
—Я думаю, что провожу слишком много времени в вашей компании.
— Та музыка, которая звучит в вашей голове, — начал он, — она смолкает, когда вы слышите море, верно?