В то время Гаррик, один из немногих, не хотел от Себастиана ничего, кроме дружбы. И он, почти единственный, не питал интереса к старой скандальной истории и не задавался вопросом, законнорожденный Себастиан сын или нет.
Гаррик привез с войны глубокие, невидимые глазу раны. Он инстинктивно чувствовал неразрывную связь с Себастианом, у которого таковых оказалось тоже немало. Ни тот, ни другой никогда не говорили о прошлом. В этом не было необходимости.
— Ты серьезно? — строго спросил Гаррик. — Мальчишка Мерривезер вызвал тебя из-за пустяка. Ты ведь ничем не оскорбил его, только потанцевал с сестрой.
— Знаю, — спокойно ответил Себастиан.
— И ты собираешься простить ему такую наглость?
— Юноша слишком горяч и не слишком сведущ в вопросах этикета. Гаррик фыркнул:
— Вот ты и преподай ему первый урок.
— Предоставлю это сделать кому-нибудь другому.
— Не понимаю. — Гаррик схватил со стола бутылку портвейна и налил себе бокал. — Не в твоих правилах отпускать какого-то щенка безнаказанным. Что происходит, Эйнджелстоун?
— Передумал, вот и все. Передай мистеру Мерривезеру, что мне неинтересно стреляться с ним.
Гаррик смотрел на вино с таким видом, словно только что увидел его. Потом осторожно поставил бокал на стол, так и не пригубив, и перевел взгляд на Себастиана:
— Я знаю, черт бы тебя побрал, что ты его нисколько не боишься. У мальчишки нет никакого опыта в таких делах, с тобой его и сравнить нельзя.
Себастиан усмехнулся:
— Следовательно, вся эта затея — скукотища смертная, тебе не кажется? Гаррик вскинул брови:
— Без сомнения. Но что произойдет в следующий раз, когда тебе взбредет в голову потанцевать с Оригиналкой? А следующий раз будет, уж это точно, Эйнджелстоун. Я видел, какими глазами ты на нее смотрел.
— Если Мерривезер осмелится снова вызвать меня на дуэль…
— А он обязательно это сделает, особенно если ты извинишься после первого вызова.
— Тогда я пошлю ему новое извинение, — беспечно закончил Себастиан.
Гаррик вытаращил на него свои голубые глаза:
— Да ты что?!
— А если потребуется, то и еще раз. Я вдруг, к своему величайшему изумлению, обнаружил в себе неисчерпаемый источник раскаяния, Саттон. Таким образом, если Мерривезер будет вызывать меня на дуэль, я буду неизменно приносить ему свои извинения.
— Боже правый! — Гаррик наконец-то понял, в чем дело, и ухмыльнулся во весь рот. — Другими словами, ты собираешься спокойно развлекаться с его сестрой, а Мерривезер окажется бессилен что-либо сделать, ибо всякий раз, как он вызовет тебя на дуэль, ты будешь извиняться.
— Вот именно.
— Бесподобно! — Гаррик восхищенно покачал головой. — Естественно, никому и в голову не придет, что ты боишься стреляться с этим мальчишкой. Твоя репутация всем хорошо известна. Значит, все поймут, что ты просто развлекаешься. А Мерривезер станет посмешищем.
— Очень может быть. Но это уже не мои проблемы.
— Завсегдатаи нашего клуба заключат пари о сроке, когда тебе наконец надоест развлекаться и ты пустишь в него пулю, — продолжал Гаррик.
— Мне это неинтересно. — Себастиан взял бокал из рук Гаррика и пригубил портвейн. — Ну как, ты готов принести извинения моему достойному сопернику?
— Если ты настаиваешь. Хотя подобного с тобой еще не случалось. Извинения не в твоих правилах.
— Может, я меняюсь, кто знает? С годами становлюсь ответственнее…
Гаррик презрительно посмотрел на него:
— Ты сегодня пребываешь в необычном настроении, мой друг. Похоже, пора тебе снова заняться своим хобби. Кажется, с тех пор как ты закончил последнее дело, прошло уже довольно много времени.
— Может, ты и прав. А может, мое необычное, как ты говоришь, настроение объясняется тем, что сегодня какая-то странная ночь.
— И делается все более странной, — пробормотал Гаррик. Взгляд его скользнул мимо Себастиана. — Только что объявился твой кузен. Поразительно! В этом клубе он почти не бывает.
— Только потому, что здесь часто можно найти меня.
— Вот именно. Так что же, интересно, ему здесь сегодня понадобилось?
— Нетрудно догадаться. — Себастиан поставил на стол бокал. — Вероятно, решил пожелать мне удачи в поединке, где я буду защищать свою честь и достоинство.
— Верится с трудом, — мрачно усмехнулся Гаррик. — Без сомнения, все наоборот. Флитвуд не станет лить слезы, если кто-то пустит в тебя пулю, Эйнджелстоун, и об этом всем известно. Что же касается твоего кузена — ты отнял у него титул, а этого он тебе никогда не простит. Твой кузен и его несравненная мамаша всю жизнь считали, что титул графа по праву принадлежит ему.
Себастиан пожал плечами.
— Как и все остальные в семье. — Гаррик замолчал — за спиной Себастиана стоял Джереми Флитвуд.
— Эйнджелстоун! — Джереми произнес это слово голосом, в котором чувствовалась напускная храбрость. Так обычно неоперившийся юнец обращается к старшему и более могущественному человеку.
Себастиан не обратил внимания на возбужденный шепот, пробежавший по ближайшим игорным столам. Он понимал, что все находящиеся в зале навострили уши, одновременно напуская на себя безразличный вид. Высший свет прекрасно осведомлен о прямо-таки ледяной неприязни между Себастианом и его родственниками.