— Купите бомбочку, — посоветовала она мне, когда я на мгновение задержался возле ее веселого взрывчатого товара. — Грохот гарантирую. А внутри там конфетти.
— Я подумаю, — произнес я и пошел себе дальше. Бомбочек в моей жизни и так хватает по милости Партизана. И безо всякого конфетти. Хотя, увы, и без симпатичных продавщиц. Мне вдруг пришло на ум, что, возможно, мадам Полякофф из Саратова просто ошиблась и у Лебедева — вовсе не внук, а внучка. Как там в американском фильме «Угроза»? Петти? Значит, по-нашенски будет Пелагея, что ли?
Эта маразматическая идея одолела меня именно в тот момент, когда я прошел торговый ряд до конца, искомого Пети так и не обнаружив. Последняя палатка была книжной, однако и там за прилавком торчала очкастая пигалица неприступного вида — из тех, что даже на вопрос «Который час?» предпочитают на всякий случай отвечать: «Да пошел ты, ка-а-зел!» Чтобы не приставали.
Я отвернулся от книжной палатки, вздохнул и глянул на часы. Срок в полтора дня, выделенный мне с барского плеча генералом Голубевым, стремительно таял. Вот еще час — под хвост псу. Психованному кобелю из фильма этого садиста Твентино. И никакого тебе Пети.
— Петя! — неожиданно услышал я за спиной со стороны киоска. — Я могу теперь идти домой?
Я обернулся. Говорила пигалица. Ее собеседником был плотный невысокий парень, который тоже возник за прилавком, неизвестно откуда взявшись. Хотя нет, известно: из подсобки.
— Ладно, ступай, — разрешил парень Петя. Он был тут, видно, за старшего.
Я вернулся к прилавку и принялся вновь перебирать книжечки, ожидая дальнейшего развития событий. Пигалица, отпросившись, еще не уходила.
— А ты мне засчитаешь рабочий день? Я ведь и вчера тебя заменяла, сверхурочно… А позавчера у нас викторина была, в «Останкино»…
— Виолетта! — строго сказал Петя. — Не мельтеши. Отпускаю — уходи, а то ведь могу и передумать…
Маленькая книготорговка со звучным именем Виолетта решила не рисковать и исчезла. Я даже не успел заметить куда — так быстро она испарилась со своего рабочего места. Только тень метнулась туда-сюда Затем книгоначальник Петя остался за прилавком один. Тогда-то он, наконец, заметил покупателя. Как водится, одинокого: продавцам книг на Выставке Достижений везло ничуть не больше, чем торговцам кассетами. И даже торговкам хлопушками.
— Желаете что-нибудь приобрести? — осведомился Петя. Да, такой, пожалуй, и мог бы быть хорошим внуком при беглом дедуле. Эдаким заботливым, обстоятельным внуком.
— Желаю, — любезно отозвался я. Помнится, в Саратове на площади имени Театральной Революции я уже морочил однажды одного книготорговца. Опыт имеется, слава Богу.
— Выбирайте, — профессиональным жестом коробейника Петя принялся предъявлять свои сокровища. — Вот здесь полное собрание Черника, дальше — новинки издательства «Унисол», очень рекомендую. А вот, если интересуетесь, хороший Джером Джером издательства «Меркурий»…
— Мне нужен один детектив, — перебил я. — Называется «Игра в прятки».
Петя наморщил лоб:
— «Игра в прятки»… «Игра в прятки»… А кто автор, не помните?
— Отлично помню, — сказал я медленно и раздельно. — Некто Валентин Лебедев. Большой любитель поиграть в прятки.
Если не ошибаюсь, еще поэт Маяковский писал что-то про тротиловый эквивалент обычных слов, расположенных во взрывоопасном порядке. Во всяком случае мои последние реплики для Пети оказались посильнее гранаты. Он отшатнулся в глубь своей палатки, да так резко, что с боковых стеллажей вниз полетели тома и томики. Еще один такой рывок — и продавец разнес бы сам свою торговую точку, сделанную из фанеры и металлических спиц.
— Аккуратнее, Петя, — заботливо проговорил я. — Не разроняйте книжечки. Они могут потерять товарный вид.
Побледневший Петя бестолково взмахнул руками и выдавил:
— Какой еще Лебедев?.. Не знаю такого…
— Собственного дедушку? — укоризненно спросил я. — Ладно врать-то, юноша. Дело серьезное.
— Не понимаю, о чем вы… — Петя был еще бледен, однако голос его уже не дрожал. Быстро входит в норму, молодец. — Валите отсюда, а то сейчас милицию позову…
— Ну уж нет, — мягко оборвал я внука. — Милицию ты не позовешь. А Минбез и звать не надо, я уже пришел… Ну как, поговорим?
— Нечего мне с вами говорить, — в Петином голосе появился металл. — Я ничего не слышал, ничего не видел и ничего не знаю. Хотите задать вопросы — вызывайте повесткой к себе на Лубянку…
Я хотел уже сказать этому герою, что повестку мне выписать — раз плюнуть, но не успел. Меня отвлекло какое-то движение метрах в пятнадцати. Боковое зрение не подвело: расталкивая праздных покупателей, в мою сторону двигалась деловитая парочка. Один рыжий, другой седой. Кого-то они, мне отдаленно напоминали — не внешне, но чем-то неуловимым, что трудно было передать словами. Походкой, выражением лиц (вернее, морд — какие у мордоворотов, в самом деле, лица?). Любопытно, на кого же эти двое все-таки похожи? Ах да: на рукастого с блондинчиком — вот на кого. На двух покойничков, погибших при исполнении своего бандитского задания. А отнюдь не ограбления, как пытался меня уверить товарищ Голубев.