У меня оставалось всего несколько секунд.
— Я не знаю, где ты прячешь деда, — быстро-быстро заговорил я, поглядывая на мордоворотов. — И знать не хочу. Передай ему только мой номер телефона, — я дважды протараторил цифры, — и пусть позвонит мне вечером. Если меня не будет, пусть звонит по любому дежурному телефону Управления, спрашивает Филикова. Главное, чтобы он не попался в руки этим… Вот тогда будет беда…
Умный Петя проследил за моим взглядом и больше не играл в Зою Космодемьянскую. Очевидно, о существовании в природе «добрых людей» или кого-то наподобие он уже имел представление. И, наверное, как раз-таки от деда.
— Понял, — прошептал он. — Но как же…
— Не твоя забота! — Я уже направлялся в сторону парочки, надеясь перехватить их подальше от книжного лотка. О существовании внука Пети, кажется, они не догадывались. Зато мой «жигуль», по моей идиотской небрежности оставленный прямо у южного входа на Выставку Достижений, привел их сейчас точно и прямо ко мне. Где, интересно, они меня перехватили — возле Управления или возле библиотеки? Наверное, следили от самой конторы. Ну, конечно: информатора у них на Лубянке больше нет, приходится самим шевелиться. И, главное, я, дурак, даже лишний раз не удосужился взглянуть в зеркало заднего вида! Горькую думу думал, балбес. Головоломку складывал, орясина. Вот тебе сейчас будет головоломка. Так сломают, что не починишь.
Моя историческая встреча с двумя мордоворотами произошла на уровне прилавка с хлопушками. Увидев меня снова, симпатичная Пегги (или Пелагея, или как ее там?) поинтересовалась:
— Надумали все-таки купить?
Настоящих покупателей, кажется, и у нее было не густо, счет шел на единицы. И то правда: весной хлопушки — не по сезону. Я и сам бы, наверное, не стал покупать, если бы не оставил в машине свой верный «Макаров». А пока…
— Дайте две! — Я торопливо кинул деньги на прилавок и схватил первые же два близлежащих снаряда. — За что тут дергать?
— Так вот же проволоч… — симпатичная продавщица еще не успела договорить, как я уже дергал за проволочку.
Товар действительно оказался качественным. Гром двух хлопушек дуплетом и в самом деле имел видимость маленького взрывчика, причем оба моих новых знакомца немедленно оказались обсыпанными липкими конфетти. Подлая, кстати, выдумка: каждую бумажечку потом замучаешься отклеивать от костюма. Кое-кто считает, вероятно, будто это очень-очень смешно. Ну, кому как. Двоим мордоворотам — ни в коем случае.
— С Новым Годом! — заорал я, надеясь привлечь внимание почтеннейшей публики из числа прохожих к своей персоне. А заодно и к двум сопутствующим персонажам, которые, опомнившись от взрывчика, бросились за мною. Мой вопль сделал свое дело: народ стал оборачиваться и даже расступаться, образуя для меня узкий коридор. «Во дают!» — услышал я чей-то восторженный возглас с левого фланга. «Это, сынок, реклама цирка…» — донеслось до меня откуда-то справа. Оборачиваться на своих преследователей означало бы терять драгоценные доли секунды, но я и так легко мог предположить, как они сейчас выглядят. Как два клоуна — Рыжий и Белый. Вот вам, детки, простой пример боевого камуфляжа: всего две хлопушки превращают двух громил в милых цирковых обалдуев. Которые, как минимум, теперь стрелять по мне не станут — слишком много благодарной публики вокруг.
Примерно этого я и добивался.
Книжная лавочка с внуком Петей осталась уже далеко позади. Теперь наша процессия мчалась по уютной аллейке мимо наглухо заколоченных павильончиков, похожих на бесплатные сортиры из застойных еще времен — и потому поставленных на капремонт. Сильно подозреваю, что где-нибудь сзади доски давно оторваны сообразительными гражданами и павильончики используются по соответствующему назначению. И притом бесплатно, как в былые времена, времена обволакивающих блюзов. Радио «Ностальжи».
На мое счастье, всю дорогу до самых южных ворот публика — в виде посетителей ВВЦ — не выпускала наш рекламный пешепробег из виду. Когда же, по моему мнению, прохожих на пути было меньше, чем мне хотелось бы, я исполнял свой коронный хит «С Новым Годом! С Новым Годом!» — и радостное оживление вокруг было обеспечено. Мои преследователи, поначалу глубоко оскорбленные внезапным нападением (они-то предполагали сами напасть первыми!) и хамским способом ведения боевых действий, теперь бежали за мною молча. Бесшумно, как бульдоги. Один бульдог Рыжий, а другой — Белый. И притом оба — в крапинку: результат конфетти.