В глубине души техник-лейтенант надеялся, что последнее его предсказание не сбудется. К тому же, будь Отто Ган близок к успеху, он бы легко смог сделать так, чтобы его ученик Людвиг остался в тылу, а не попал на Восточный фронт. Очевидно, в рейхсакадемии тоже были свои ермолаевы. Глупость, как известно, не знает границ.
Техник-лейтенант хмыкнул про себя, послюнил карандаш и, четко выводя каждую букву, расписался: кандидат физических наук Георгий Фролов. Теперь оставалось только ждать. Ждать и надеяться.
Глава пятая
Город С. Мелкие неприятности
Скорый поезд номер 10 «Москва — Саратов» приятно меня удивил. И занавески на окне купе оказались чистыми, и постельное белье — сухим, и в сортире не было вонючих луж на полу, и проводник обещал принести чай и, надо же, принес! Вдобавок ко всему бог послал мне всего одного попутчика — упитанного гражданина, похожего на попа-расстригу, только без бороды. Пока я ходил инспектировать вагонный сортир, попутчик шустро переоделся в линялый тренировочный костюм и выставил на стол початую бутылку водки «AstaQeff» вместе с двумя стаканчиками.
— Евгений, — представился попутчик и приглашающе кивнул на бутылку.
— Максим, — ответил я и не без сожаления отрицательно мотнул головой.
Упитанный Евгений ошеломленно глянул на меня, а потом до него дошло.
— Подшился? — с сочувствием спросил он.
— Наподобие того, — соврал я, чтобы не обижать хорошего человека.
— Тогда я мигом, — сказал деликатный Евгений. — И баиньки.
С этими словами он припрятал бесполезные стаканчики, раскрутил бутылку винтом и за десяток секунд одолел содержимое. Сделал он это, надо заметить, играючи, как большой профессионал. Как только бутылка была готова, попутчик вытащил откуда-то шоколадный батончик «Сникерс» и азартно захрустел им, словно соленым огурцом. Через пару мгновений от батончика осталась только обертка с иностранными буквами.
— Ну, спокойной ночи, — объявил попутчик Евгений. Хотя за окном было еще совсем светло, он ловко и быстро застелил свою верхнюю полку, запрыгнул на нее и вскоре уже сочно похрапывал.
Молодец мужик, одобрительно подумал я. Другой бы мусолил эту несчастную бутылку не меньше часа, а потом еще весь вечер приставал бы ко мне с вопросами об уважении к его пьяной роже. И в заключение вечера эту пьяную рожу еще пришлось бы и бить. Удовольствие, прямо скажем, маленькое. Или, точнее, вовсе никакого.
Представив себе все это, я посмотрел на мирно спящего Евгения с возрастающей признательностью. В другое время я бы, конечно, поддержал компанию — тем более что «Astafjeff» красноярского разлива пьется гораздо лучше, чем тот же самый немецкий эрзац-«Rasputin». Однако сейчас мне просто необходимо было собраться с мыслями.
Это я и попытался сделать, выпив стакан только лишь чая и удобно расположившись на своей нижней полке.
Итак, «Стекляшка». Принадлежность двух покойничков — рукастого и блондинчика — к РУ могла означать очень много, а могла и вообще не означать ничего. Наше ПГУ никогда не воспринимало парней из Разведупра в качестве серьезных конкурентов, сколько те ни пыжились. Квалификация сотрудников «Стекляшки» традиционно оставляла желать лучшего: и качество вербовки, и частота удачных инвазий, и сроки акклиматизации — все у них было на каком-то провинциальном уровне. Словно бы не ядерную державу от моря до моря они представляли, но какую-нибудь жалкую банановую республику. Максимум, что у них еще получалось, — так это уложить смазливого военного атташе в койку к супруге какого-нибудь высокопоставленного деятеля. Атташе, допустим, мог работать на износ, однако стратегическая информация, полученная в промежутке между оргазмами, все равно оказывалась третьестепенной. К тому же пару раз эти горе-любовнички сводили на нет серьезные разработки нашей конторы. В Управлении, например, все знали историю о том, как из-за такого вот прыткого атташе вынужден был уйти в отставку министр финансов одной европейской страны, а следом за ним и весь кабинет. Пикантность ситуации состояла в том, что наша контора только-только заполучила себе человечка в непосредственной близости от министра обороны все той же страны — и уже приготовилась черпать лопатой совершенно секретные сведения. Понятно, что министр обороны сразу стал бывшим, а все усилия ПГУ накрылись медным тазом. Впрочем, на фоне всей остальной деятельности «Стекляшки» работа их сексуал-атташе могла показаться образцовой. На две-три относительно удачных операции приходилось десять-пятнадцать клинически бездарных. О том, что «Стекляшка» обожает вербовать западных фирмачей на международных технических выставках, знали, вероятно, коммивояжеры всех мало-мальски крупных и даже мелких фирм, и они даже сами хищно высматривали в выставочных павильонах Осло, Брюсселя или Абу-Даби дурно одетых хлопчиков, с трудом скрывающих военную выправку, свой отвратительный английский и физиономии без малейших проблесков мысли. Фирмачи сами напрашивались на вербовку, чтобы под видом современной вычислительной техники, ввозить которую нам долго мешала поправка Джэксона-Веника, толкнуть нам за огромные деньги немыслимое айбиэмовское старье, чуть ли не первого поколения. Всю эту рухлядь парни из «Стекляшки» с колоссальными предосторожностями доставляли в Москву, научные эксперты хватались за головы, и на этом очередная международная афера благополучно заканчивалась.