— А вы кандидат каких наук? — прокричал я в ухо своему знакомому. — Технических?
— Философских! — откричал мне обратно владелец моторрада. — А вы приезжий?!
— Приезжий! — крикнул я, не желая лукавить. — Из Москвы!
— Научный работник? — во весь голос полюбопытствовал кандидат философских наук. Должно быть, он углядел во мне родственную душу.
— Чекист! — проорал я честно. — С Лубянки!
При слове «Лубянка» мотор немедленно захлебнулся и заглох. Словно у трофейной машины была аллергия к нашей конторе. Мы чуть не шмякнулись на полном ходу, и лишь чудом водителю удалось сохранить равновесие.
— Ну и шуточки у вас, — пробормотал кандидат наук, оглядывая заглохший драндулет. — Даже мотоцикл перепугали.
Я вытащил из своего кармана пятитысячную купюру и сунул в глубокий наружный карман на груди кандидатской спецовки.
— Какие, к черту, шутки, — мрачно ответил я. — Самый натуральный чекист, из Минбеза. И гонятся за мной какие-то ваши местные ублюдки. Ну, спасибо за помощь, вы выиграли…
Отблагодарив таким образом обескураженного владельца драндулета, я стал быстро спускаться к Волге по улице Волжской (если, конечно, ее не переименовали); в качестве ориентира мною была избрана уже привычная деталь городского пейзажа — очередной монумент. Некто сидел в кресле почти на самой набережной, лицом к Волге, спиной ко мне. Чтобы рассмотреть лицо, надо было бы потратить пять минут и пройти еще метров двести…
Однако ни этих минут, ни этих метров у меня не оказалось.
Поскольку мои соглядатаи все-таки нашли меня. Та самая троица с площади. Она внезапно оказалась слева от меня и теперь уже и не думала скрываться. Мало того — настроены эти граждане были ко мне крайне недоброжелательно. Хотя, возможно, я ошибался, и это просто такая любопытная форма доброжелательства аборигенов, чисто саратовская: перекошенные морды и пистолеты в руках.
РЕТРОСПЕКТИВА-5
28 сентября 1949 года Лос-Аламос, штат Нью-Мексико
Полковник Лоу не умел есть. Он противно чавкал, поминутно отдувался, облизывал жирные пальцы и ковырял в зубах, ухитряясь не выпускать из рук огрызок гамбургера и бумажный стаканчик с горячим кофе. Дженкинс демонстративно отвернулся от толстого чавкающего полковника, отдернул шторы и посмотрел из окна вниз. Увиденное понравилось ему еще меньше.
— Послушайте, Лоу, — процедил он, неприязненно разглядывая фигурки в белых халатах, беззаботно снующие внизу, — эти умники у вас работают когда-нибудь?
— А что? — лениво поинтересовался Лоу. Он прикончил свой гамбургер, залпом выхлебал остатки кофе и теперь раздумывал, что бы ему сделать с пустым стаканчиком. Просто выкидывать его в проволочное ведерко было скучно.
— По-моему, они у вас только прогуливаются и болтают друг с другом. О каком режиме секретности может идти речь, если эти яйцеголовые вообще не имеют понятия о дисциплине?
Полковник Лоу, наконец, придумал. Он поставил стаканчик на стол донышком вверх и, размахнувшись, раздавил его ударом кулака. Хлоп! — кончина бумажной посудки сопровождалась звуком, отдаленно похожим на пистолетный выстрел.
Дженкинс показал себя отличным профессионалом: мгновенно отпрыгнув от окна, он уже на лету развернулся, выхватил свой «бульдог» и зашарил стволом в поисках мишени.
— Это стаканчик, — с готовностью объяснил Лоу. — Спрячьте свою пушку. Если хотите, можете считать это учебной тревогой.