— Если вас не устраивает мой подбор кадров для Проекта, — вежливо Проговорил Курчатов, — я готов передать свои функции генералу Серову. Или даже самому товарищу Абакумову. Не сомневаюсь, они прекрасно справятся и подберут мне физиков с безупречными анкетами.
— Дерзишь, Борода, — ухмыльнулся Берия. Он не торопясь вытащил из верхнего кармана френча розовый — похоже, женский — платочек, снял с носа пенсне и принялся протирать стекла. Без пенсне Большой Лаврентий выглядел безобидным толстым дядечкой. Почти домашнего вида. Курчатов неожиданно подумал, что близорукие люди, лишившись своих линз, кажутся на редкость беззащитными, похожими на детей… Тут Берия нацепил обратно свое пенсне, и Курчатов мгновенно устыдился глупых мыслей. Большой Лаврентий даже без очков отнюдь не напоминал беззащитного младенца. А, наоборот, напоминал он библейского персонажа, большого любителя избивать младенцев. И их родителей заодно.
— Я могу быть свободен? — сдержанно поинтересовался Курчатов, избегая смотреть на циферблат. Впрочем, он и так догадывался, что пошел пятый час ночи. Вернее, утра. По вашингтонскому времени — середина рабочего дня. Господа Ферми, Сцилард и Теллер запирают свои записи в сейфы, отключают осциллографы, обесточивают лаборатории и идут обедать. Делу время — обеду час.
— Сва-бо-дэн? — переспросил Берия, нарочно утрируя свой кавказский акцент. — Ладно, иди, товарищ Курчатов. Занимайся делом. Считай, что поговорили…
«Ничего не понимаю, — подумал Курчатов, вставая со своего стула. — Срочный вызов в столицу — расшибись, а будь в Кремле вовремя. Я летел три часа на самолете, час ехал на машине и еще минут сорок ждал в приемной. И все — ради того, чтобы получить дежурную порцию угроз и увещеваний?.. Странно, странно все это».
— До свидания, товарищ Берия, — произнес он вслух.
— Пока, Борода, — меланхолично кивнул Большой Лаврентий. — Да, вот еще что, — вяло проговорил он. — Чуть не забыл. Как у тебя с сохранностью «изделия» первого выпуска?
«Вот оно, — моментально понял Курчатов. — Вот ради чего он меня выдернул с Объекта и битых два часа морочил голову. Ну, держись, Игорь Васильевич. Сейчас ты будешь зернышком между двумя жерновами. Черт бы вас всех побрал с вашими интригами и вашими тайнами!..»
— Все в порядке с сохранностью, — стараясь говорить спокойно, ответил он. — Один экземпляр «изделия» мы взорвали на семипалатинском полигоне в августе прошлого года. Две готовых бомбы хранятся на территории Объекта, на спецскладах 3-бис и 4-бис. Обе на месте.
— Обе, — раздумчиво повторил Берия. — Ну, а третья где, а?
— Простите, не понял, Лаврентий Павлович… — Курчатов сделал удивленное лицо. — Что вы имеете в виду?
— Что я имею в виду? — все таким же вялым голосом сказал Берия и тут взорвался истошным визгом: — Третью! Третью, сволочь ты эдакая!! Куда девали еще одно «изделие»?! Ну, отвечай!!
Эхо с утроенной силой запрыгало по кабинету. Теперь и чернильница на столе не смогла вместить остатки эха лаврентьевского визга.
Курчатов почувствовал себя крайне неуютно. Ему внезапно пришло на ум, что незаменимость руководителя Спецкомитета — вещь тоже относительная. В таком бешенстве Большого Лаврентия он, Курчатов, никогда раньше не видел. Зрелище было жутковатое. Рот Берии кривила злая гримаса, пенсне сверкало адским огнем.
— Может быть, речь идет о самой первой, экспериментальной модели? — быстро проговорил ученый, пытаясь не глядеть на страшное пенсне. — Но тогда мы еще не умели выходить на заданную мощность взрыва, и установка, после консультаций, была разобрана. Что касается расщепляющегося материала, то он в полном объеме был использован в…
— Врешь, Борода! — крикнул Берия. — Мне! Врешь! Первая модель не была разобрана! Наоборот, вы ее довели! Два месяца назад! А три дня назад ее увезли с Объекта!.. — Большой Лаврентий сделал глубокий выдох, рукою разогнал верткое эхо собственного крика, а затем спросил тихо, почти ласково: — Куда увезли ее, сволочь? Кто отдал приказ? — Берия открыл верхний ящик своего стола, достал никелированный «ТТ» и произнес уже самым будничным тоном: — Не скажешь — застрелю. Считаю до трех. Раз. Дваа…