Группенфюрер за моей спиной удивленно зацокал языком при виде этого неожиданного великолепия. На мгновение он позабыл о своих каннибальских планах отстрелить мне одну конечность за другой. Конечно, подумал я, это тебе не лагерная баланда и не тюремные макароны… Сам я, впрочем, больше не удивлялся внезапному появлению продовольственного подарка на колесиках.
Потому что немедленно узнал коротышку-официанта в белом форменном пиджаке с чужого плеча. Официант ногой захлопнул дверь, поднял на меня глаза, легонько подмигнул и сварливо произнес:
— Поглядели? Гоните денежки! Меня еще клиенты ждут.
Настала пора импровизировать мне.
— Ананас мы не заказывали, — твердо сказал я и обернулся к группенфюреру Булкину. — Ведь правда?
Ошалевший Булкин настороженно кивнул, готовый в любую секунду пустить в ход пистолет, спрятанный под полотенцем. Я от души понадеялся, что маленький официант наблюдателен. Хватило ведь у него ума прикатить сюда эту тележку!
— Что значит «не заказывали»? — заговорил официант на повышенных тонах. — Вам же русским языком было сказано: ананас прилагается к шампанскому. Подарочный комплект. Поэта Северянина читали?
— Не читали и читать не хотим! — я тоже повысил голос и вновь обернулся к Булкину, словно ища у него поддержки.
— Забирай свой фрукт и быстрее проваливай отсюда, — подал, наконец, голос группенфюрер. — А остальное тебе оплатят. Понял?
Мордочка официанта сморщилась.
— Да куда же я его возьму, без комплекта? — плаксиво пробормотал он. — Поглядите, какой красавец!
Он поднял обеими руками заморский фрукт и протянул его мне.
— Не надо мне его совать! — я с негодованием отстранился, начиная догадываться, что сейчас произойдет. Булкин, ожидая от меня какого-нибудь подлого маневра, выпустил из поля зрения коротышку-официанта. В тот же миг с воплем «Нет, вы его возьмете!» официант оттолкнул ногой тележку и метнул ананас прямо в голову неистинного арийца. Группенфюрер среагировал на опасность слишком поздно, попытался загородиться руками, но побоялся выпустить пистолет и не успел. Вкусный метательный снаряд угодил прямо в группенфюрерский лоб, с треском раскололся и залил физиономию Булкина нежным сладким соком. Оценить нежность и сладость ананасной мякоти наш группенфюрер, впрочем, уже не смог: сильный удар по лбу надежно отключил его, и он, весь благоухающий экзотическим ароматом, мягко сполз с кресла на пол. Пистолет выпал из его руки и вместе с полотенцем достиг пола еще раньше.
— Готов, голубчик! — радостно сказал официант.
После чего, не мешкая, выудил откуда-то из-под полы пару наручников и заковал моего несостоявшегося членовредителя.
— Ну, Юлий, вы талант! — искренне восхитился я. — Как вы догадались устроить такой цирк?
Напарничек Юлий гордо приосанился:
— Мы в МУРе, чай, не лаптем щи хлебаем! Как мне сказали эти олухи внизу, что кто-то взял ключ от номера, не дожидаясь вас, — так я сразу все усек. Кроме меня, в этот номер не должны были никого поселять. Значит, тут что-то нечисто… Оставил свой чемоданчик внизу, отловил на этаже официанта с этим ананасом и тарелками… А дальше — дело техники.
— Простите, Юлий, — покаянно проговорил я. — Признаться, я вас недооценивал. Виноват.
— Пустяки, — великодушным тоном ответил капитан Маковкин, светясь, тем не менее, законным самодовольством победителя. — На моем месте вы бы, Максим Анатольич, поступили так же… Кстати, что это еще за субчик? — напарничек ткнул пальцем в направлении поверженного группенфюрера. — Чего он от вас хотел?.
Теперь Юлий имел полное право получить необходимые разъяснения.
— Зовут его Михаил Булкин, отчества не помню, — начал я свой рассказ, но был тут же прерван осторожным постукиванием в дверь.
— Кто там? — по-хозяйски сурово осведомился напарничек Юлий.
— Тележку бы… — виновато прошептали из-за двери. — Заказ…
Я бросил взгляд на тележку с едой и с горечью убедился, что съедобное великолепие несколько поблекло. Пока Юлий прицельно глушил группенфюрера, поднос на колесиках укатился в угол и застрял между спинкой кровати и тумбочкой для телевизора. Два высоких бокала успели разбиться, несколько бутербродов и салатных тарелочек оказались на полу. Шампанское, к счастью, не пострадало, зато у двухэтажного торта заметно поехала вбок крыша с непонятным шоколадным «ТРАХом». Словом, классический фламандский натюрморт превратился в картину-головоломку работы Сальвадора Дали.