Кроме того, ее отца знали в том же графстве, где находится основное имение Бексбриджа, и если бы другие землевладельцы услышали о том, как непорядочно поступил с ней герцог, разгорелся бы скандал.
Что же удивляться, что совесть этого образца совершенства заставила его «быть искренне заинтересованным» в благополучии своей жертвы после того, как интрижка закончилась.
— Ты слишком рано, Хоксуэлл. Мы поднимемся на борт только через полчаса, — произнес Каслфорд, увидев своего первого гостя.
— Я специально подгадал так, чтобы прийти одновременно с тобой. Нужно перемолвиться словечком, точнее, несколькими. — Хоксуэлл шагнул с пирса на барку.
Каслфорд следил за тем, как слуги устанавливают на нижней палубе небольшие шатры, которые будут служить гостям павильонами. Это была не та его яхта, что стояла на причале у Тауэра и могла без особых приготовлений выйти в открытое море. Барку скорее можно было назвать большим шлюпом, предназначенным только для приятного путешествия по реке. На ней имелось много места для столов, кресел и кушеток, установленных на деревянном настиле, под которым пассажиры могли укрыться от дождя и солнца. А здесь, наверху, пологом обедающим будет служить лишь небо.
Слуги и команда быстро заканчивали приготовления. Несколько человек скатывали большой полотняный навес, иногда используемый для дополнительного укрытия, остальные развешивали вокруг столов фонари и зажигали их. Внизу в шлюпе имелся камбуз для гребцов и для приготовления пищи, поэтому слуги, топая, бегали вверх и вниз, изредка украдкой поглядывая на его светлость. Его появление здесь казалось им странным — обычно он или приходил поздно, или вообще не приходил.
— Ну, говори свои словечки, раз должен, — обернулся Каслфорд к Хоксуэллу. — Полагаю, ты пришел пожаловаться на то, что я вынудил тебя сегодня отправиться в Воксхолл-Гарденз. Зато я обещаю, что вкусно накормлю.
Хоксуэлл оперся о поручни, глядя на изысканный стол.
— Плохо уже то, что я знаю о твоих намерениях насчет Дафны Джойс. Но ты зашел слишком далеко, втянув в эту историю меня.
— Ты никак не можешь быть замешан в соблазнении. В нем принимают участие только двое: соблазнитель и та, кого он соблазняет.
Хоксуэлл показал на стол.
— Ты делаешь соучастниками всех нас.
— Я не собираюсь брать ее между рыбой и дичью и заставлять вас всех наблюдать, Хоксуэлл. Собственно, я вообще сомневаюсь, что мне повезет соблазнить ее сегодня ночью. — Он пожал плечами. — Разве только барка перевернется, а мы с ней окажемся на дне, где найдем потайную сухую пещеру, которую не сможем покинуть, пока не начнется отлив. — Он подошел к столу и немного поправил вазу с цветами.
— Какое у тебя живое воображение. Я представления не имел, что твой пропитой мозг может создавать такие живые картинки и образы.
— Если бы мой мозг был сегодня должным образом пропит, я бы счел твой тон, так напоминающий мне моего старого наставника, более терпимым. Ну а так могу лишь заклинать тебя не быть таким несносным весь вечер.
Хоксуэлл внимательно и строго посмотрел на него.
— Ты что, сегодня трезв? Будь я проклят! Ты перестал пить ради этой женщины?
— Ну, ты, конечно, мягко выражаясь, вывернешь это именно так, но нет, не перестал. К примеру, вон тот бокал с вином — мой. Но если хочешь знать, я решил, что когда она неизбежно станет моей, я предпочту наслаждаться ее прелестями в полном сознании, а не напиваться до бесчувствия всякий раз, как вижу ее.
Хоксуэлла это поразило, впечатлило, дьявольски ошеломило. Но внезапно он прищурился.
— Она сказала, что не подпустит тебя к себе пьяного, так?
— Ничего подобного она не говорила.
— Очень хорошо, все, больше ничего не говори. Даже если это и правда, ты же все равно не признаешься. — Хоксуэлл смерил герцога взглядом, каким оценивает своего бестолкового племянника старая тетка. — Ну и как оно, видеть мир без тумана в голове? Лично я после первоначального шока нашел его прекрасным.
— Ну а я в очередной раз обнаружил, каким он может быть скучным. — Каслфорд солгал, исключительно в пику чертовой проницательности Хоксуэлла. — Но в общем, он — сносный.
Хоксуэлл ухмыльнулся:
— Горе этому миру, если ты решишь, что он не только сносный, но еще и прекрасный.
Каслфорд понятия не имел, что тот имеет в виду, но, к счастью, разговор резко закончился, потому что подъехала карета с дамами. Рядом с кучером сидел Олбрайтон.
— Сегодня днем я услышал о тебе сплетню, Каслфорд. — Хоксуэлл выложил эту новость, таинственно поиграв бровями.
— Что за сплетня? Надеюсь, хорошая?
Это заявление было встречено радостным смехом, словно остроумнейшая шутка. Дафна засмеялась вместе со всеми просто потому, что ей нравилось смеяться.
Они наслаждались обедом под звездным небом, пока барка медленно скользила вверх по течению от одного берега реки к другому. Выпили немало вина, и даже самые обычные замечания начали казаться им очень смешными. Дафна честно признавалась себе, что ее чувство юмора за последний час заметно усилилось благодаря теплу, разливавшемуся по ее телу после нескольких бокалов.
Она посмотрела на Каслфорда, терпеливо дожидавшегося ответа на свой вопрос. Казалось, что спиртное, так подогревшее участников их пирушки, на него, на удивление, не подействовало, все-таки практики у него больше, чем у всех них, вместе взятых.
А если хорошенько подумать, то он чаще подливал в бокал ей, чем себе. Безусловно, он тоже не отказывался от вина, но теперь, припоминая, Дафна поняла, что герцог выпил на несколько бокалов меньше, чем его гости, в том числе и она.
— Дай-ка все вспомнить. — Хоксуэлл старательно нахмурился.
— Не забудьте, что тут дамы, — сказал Олбрайтон. — Может быть, не стоит вспоминать так уж все?
Дамы решили, что это очень забавно. Верити и Селия неудержимо хихикали.
— Я слышал, что ты отправил целую бригаду инженеров и прочих специалистов на какие-то свои земли, чтобы они нашли там золото или что-то в этом роде, — сообщил наконец Хоксуэлл.
Смех застрял у Дафны в горле. Она искоса глянула на Каслфорда. Тот небрежно отмахнулся решив, что сплетня ничего не значит.
— Ну да, я послал несколько человек проверить один участок. Мне посоветовали, потому что там рядом кое-что нашли.
— Надеюсь, если ты обнаружишь там что-нибудь ценное и создашь синдикат по добыче сокровищ, то сначала сообщишь об этом своим друзьям, — сказал Хоксуэлл.
— Да я не думаю, что из этого что-нибудь выйдет. Предприятие настолько пустяковое, даже удивительно, что кто-то счел его достойным сплетни. Где ты это услышал?
— В клубе «Брукс». Правду говоря, я просто подслушал, но те двое шептались так громко, что нельзя было не услышать.
— Какие двое?
— Их кресла стояли ко мне спинками. Не мог же я специально подойти и посмотреть, кто они.
— Все знают, что вы настоящий царь Мидас, Каслфорд. Поэтому неизбежно, что любой наш шаг вызывает интерес, люди думают, что они тоже могут сделать деньги, — пожат плечами Олбрайтон.
Каслфорд не стал возражать. Вместо этого он вздохнул, словно на его привилегированные плечи свалился еще один груз.
— Они просто впустую тратят время, но это их время, так что как хотят. И все же сильно раздражает, когда за каждым твоим шагом следят.
Олбрайтон посмотрел на него так, словно видел больше, чем герцог собирался открыть.
— Полагаю, один из этих инженеров или кто там еще просто неосторожно проговорился, так все и выплыло.
Хоксуэлл потерял интерес к своей сплетне так же внезапно, как вспомнил ее, встал и протянул руку Верити.
— Если ты не против, Каслфорд, мы с женой прогуляемся по палубе и полюбуемся ночным небом, пока мы еще не приплыли в сады и не столкнулись с шумными толпами.