— Не научила жизнь? — яростно шиплю ему в ответ. — Чему она должна была меня научить? — вопросительно вскидываю бровь. — Что вы, сборище диких, озверевших ублюдков, можете брать чужое, когда захочется, и убивать просто так? Так это я усвоила ещё тогда, в свои пятнадцать. Научилась ли я жить с этим? — кидаю едкий взгляд в его сторону. — Нет!
Психанув, я поднимаюсь с дивана, чтобы начать разговаривать с ним на равных. Но с моим ростом он все равно продолжает решительно смотреть на меня сверху вниз.
— Не ты мне будешь говорить о том, чему я должна научиться, ясно? — тычу в него пальцем в области сердца. Дерзко, не дрогнув от страха.
Мужчина продолжает слушать, впиваясь в меня своими чёрными зрачками с пылающим огнём. Меня несёт поток оголенной ярости, в которой я скоро захлебнусь. Все, что копила так много лет, вырвалось наружу и, словно цунами, захлестывает сознание. В моих глазах застыли слёзы, которые хочется выплакать со всеми словами, сказанными в ответ человеку, причастному к моей жгучей, вновь кровоточащей боли.
— Я никогда не прощу того, что вы сделали, — почти шёпотом произношу я. –Никогда, — качая головой, замолкаю, не в силах больше сказать и слова. Сейчас меня пугает лишь одно: почему меня все ещё не убили?
— Не забери я тебя оттуда, сейчас бы твоё тело выносили в чёрном мешке, — нарушив тяжелую тишину, он продолжает давить меня своими вопросами, невзирая на мою предыдущую реакцию. — Это тоже было частью твоего плана, Камелия?
Его хлесткие слова вновь бьют по лицу, задевая прошлые раны. Мужчина наклоняет голову, рассматривая меня, как необычное явление, и ждёт моего ответа. Я поднимаю свои стеклянные глаза из-под длинных ресниц и смотрю на него с презирающим холодом, который трескается под стальным взглядом этого мужчины.
— Тебе стоит усвоить полученный урок, Ли, — он произносит эти слова шёпотом, искусно меняя свой тон на более мягкий, ласкающий уши.
Я чувствую непреодолимое желание сделать шаг назад и разорвать наэлектризованное поле между нами. Его внутренняя сила ослепляет и лишает разума, а мне необходимо собраться и думать о том, как поскорее убраться отсюда. Будто прочитав мысли, мужчина прерывает наш зрительный контакт и удаляется вглубь комнаты.
— Прежде чем ты соберёшься уйти отсюда, я хочу, чтобы ты выслушала меня.
— Не… — не дав мне договорить, он бьет ладонью по столу и поднимает свои холодные глаза на меня.
— Когда я говорю — не стоит перебивать меня, Камелия, – в ровном тоне его голоса я слышу угрожающие нотки. — У тебя было достаточно времени высказаться, — мужчина делает ещё один глоток Чиваса и складывает руки в деловую позу. — Я предлагаю тебе на выбор два варианта развития сюжета. Выберешь сама, какой нравится больше, — поднимая правую руку вверх, он загибает указательный палец. — Первый ты и сама знаешь. Но я все же тебе его озвучу, для усвоения информации. Ранее я уже описывал тебе исход того, что с тобой будет в следующий раз при попытке убить кого-то из семьи «Бокка Ди Леоне», — постукивая пальцем по столу, он медленно вливает в меня то, что мое подсознание всячески отвергает. — И это не мое предположение, Ли, — делая акцент на моем имени, он вбирается мне под кожу, заставляя глубже вникать в смысл его слов. — Двигаясь в одиночку, без защиты и связей, у тебя все шансы на провал. Рано или поздно ты все же допустишь ошибку. И как только это случится, — немного помедлив, он продолжает говорить, — окажешься в лапах, как ты и сказала, диких, озверевших ублюдков, не желающих верить твоим слезкам и душещипательным историям из детства. Их задача — убирать с пути все, что мешает им красиво жить. А ты, как я понимаю, собираешься это делать. Мешать им жить, как заноза в заднице. Пускай и очень красивая заноза. — Он едва сдерживает усмешку, оголяя свой животный оскал. Но есть и второй вариант, который я тебе настоятельно рекомендую, если ты все-таки рассматриваешь возможность остаться в живых, — окинув меня хищным взглядом, он подается вперед. — Предлагаю тебе работать со мной.
Во мне начинает бушевать волна парализующего сомнения.
— Я помогу тебе, – продолжает он, – предоставив нужную и интересующую тебя информацию, но, — демонстративно он замолкает, разжигая во мне ещё большую волну негодования, — только при одном условии: ты не будешь хитрить и пытаться действовать за моей спиной. Все свои решения обсуждаешь со мной, и мы вместе рисуем план действий. Если все так, то со своей стороны я гарантирую тебе прочную безопасность.
— Может, объяснишь мне это все? — проигнорировав его искусную речь, я скрещиваю руки на груди и с недоверием смотрю на него. — Мне известно, как заканчивают люди, сливающие информацию о семье. Отец придерживался такого же плана, пока вы не пришли к нам домой.