— Я убью этих гнид, Гризли. Собственноручно. Как только найду их, — чеканя каждое слово, он выплёвывает свою агрессию в пространство комнаты и, не скрывая своего нервного напряжения, стучит одной ногой по полу.
Золотистые кудри, доставшиеся ему от русской матери, падают на влажный от пота лоб. Крупные черты лица придают ему благородный вид до того момента, пока он не откроет свой рот. Полный диссонанс внешности и характера человека. Его иррациональное бешенство только усугубляет ситуацию, добавляя ненужного шума и напыщенности там, где этому не место.
— Эти ублюдки поплатятся за все то, что сделали с нашими братьями, — он прерывисто дышит, краснея под напором собственных эмоций.
Дино — единственный ребёнок, который не признаёт любую другую власть, кроме своего отца. Не подчиняется правилам семьи, где требуется разрешение босса на какое-либо действие. Этот парень — самая большая заноза в заднице у полиции Нью-Йорка. Ему восемнадцать, но его руки уже по локоть в крови. Максимализм с налетом одержимости делают его неуправляемым, капризы докучают всем в доме, но никто и никогда не может утихомирить его в полной мере. Дино – долгожданный ребёнок, посему и самый любимый. Он это прекрасно знает и пользуется этим при любом удобном и неудобном случае.
— Да, Дино, — выслушав его высокопарную речь, я киваю головой, соглашаясь с ним. — Но ты так и не ответил на мой вопрос. Почему. Это. Произошло? — достаю из хьюмидора сигару и поджигаю ее. Лишь усмехнувшись над моим вопросом, Дино падает обратно в кресло и запрокидывает голову к потолку.
— Гребаные, мать вашу, ублюдки, — выдыхая слова в потолок, он замолкает, вновь игнорируя мой вопрос.
— Гризли, ты же знаешь, что наша пропускная система работает идеально, — спокойным тоном один из родных братьев Дино включается в наш диалог. — Мы не знаем, кто эти люди и как им удалось попасть туда, — желая разрядить напряжённую ситуацию, Антонио берет на себя полноценную роль старшего брата, бесстрастно и вдумчиво решая вопросы, напрямую не связанные с ним.
Этот парень — полная противоположность Дино. Самый тихий и рассудительный юноша. Своими мыслями он не раз влиял на принятие правильных решений в семье. Один из немногих, кто нравится мне характером и мудростью, озаряющей его в самых накалённых ситуациях. Прозвище Тони в полной мере описывает его без лишних слов — дипломат. Он обладает необычайной мощностью влияния на других братьев с помощью метода аргументации и сопоставления факторов, влияющих на будущее семьи. Его спокойствие и холодный расчёт усмиряют пыл других братьев, в основном Дино, желающего убивать всех, кто стоит на его пути. Чистый ум и благомыслие Антонио импонируют мне, и я позволяю себе думать, что на этом парне пока что можно не ставить крест.
— Работающий персонал уже проверили?
— Ещё не успели.
— Я из-под земли достану этих мразей! — новый приступ бешенства заставил Дино снова включиться в разговор.
— Дино, закрой рот, — оглушительная тишина заполнила комнату до краев. – Пока я задаю вопросы — вы молчите, — холодным, тяжёлым тоном я давлю его дерзкий пыл, заставляя наконец-то заткнуться. Мне потребовалась секунда, чтобы перевести дух и вернуться обратно в диалог. — Продолжай, Тони.
— Есть опасения, что именно Чикаго могли быть заинтересованы в том, чтобы избавиться от Амелио и Фитцжеральда. Их бизнес тесно связан, поэтому убрать конкурентов для них было бы лучшим решением.
— Хорошо, эту версию однозначно надо проверить. Ещё предположения есть?
— Чикаго не стали бы так рисковать, выдавая свою дочь за меня замуж, — самый старший брат, двадцатисемилетний Маттиас, озвучивает своё мнение.
— Четвёртую дочь, Метти, — поднимая палец вверх, Дино обозначает вновь своё присутствие в кабинете. — Одной больше, одной меньше, разве им жалко? — издав небрежный смешок, он щедро сыплет язвительные фразы в адрес старшего брата, играя на нервах.
Его, с недавних пор, зависимость от кокаина уменьшила ему мозг, атрофировав отдел, отвечающий за адекватность информации. В ответ на его слова самый старший кинулся на него, взяв в обе руки лацканы его рубашки.
— Дино, ты заигрываешься, — рыча ему в лицо, Маттиас краснеет от нарастающей ярости. — Слухи о тебе расходятся очень быстро, братец, — тяжело дыша ему в лицо, он зажимает его горло ещё сильнее. — Твоя новая привычка мне не по душе, — он смотрит ему в глаза прожигающим взглядом. — Иди умойся и приходи обратно, если твоё накаченное опиумом тело сможет тебя дотащить сюда, — отпуская рубашку, он кидает с силой его обратно в кресло и отступает на шаг, борясь с желанием вернуться и выкинуть младшего брата из кабинета.