– Дж… – срывается с его губ, высохших от переизбытка адреналина. – Джейк, – он выкрикивает незнакомое мне имя, и его сердце ударами выбивается из груди.
Вены на руках вспухли, обрамляя налитые мышцы, переливающиеся на полностью мокром от пота теле. С замиранием сердца смотрю на него, не в силах что-либо делать. Он еле слышно скулит, будто смертельно раненый лев, с горечью, медленно мотая головой, зажмуривая глаза все сильнее. Не в силах больше наблюдать за его страданиями, я тянусь ближе и кладу руку ему на грудь, чтобы как-то привести его в чувства.
– Аарон, – шепчу еле слышно, нежно поглаживая его сильно вздымающуюся грудь. – Аарон, проснись, пожалуйста, – умоляю я, когда замечаю, как его лицо меняется и показывает мне куда более болезненную картину.
Я читаю в нем неистовую боль, скорбь, потерю, которую ни с чем не спутаешь. Я знаю, что это такое и знаю, как это выглядит. Что-то внутри меня отзывается на его эмоции похожим чувством внутри. И мне в разы больнее смотреть на него сейчас. Неужели эта машина умеет чувствовать то же, что и обычные люди.
Я зову его по имени еще раз и вздрагиваю от его резкого движения, когда он хватает мою руку и подрывается с постели с глазами, полными ярости. Пару секунд он не видит меня, смотря сквозь стену куда-то вдаль. И словно по щелчку его расширенные чёрные зрачки принимают обычный размер, и он становится похож на того человека, которого я знаю.
Я с беспокойством смотрю на него, читая на его лице смятение и безразличие. Гризли отпускает мою руку, оставляя на ней следы от его крепкой хватки, и молча направляется в душ, оставляя меня наедине с мыслями о произошедшем.
Все, что со мной происходит второй день, нельзя назвать чем-то обыденным. Вчерашний вечер оставил вмятины на моем теле в виде синяков, которые образовались там не просто так. Все мои мышцы ноют, напоминая обо всем неприличном, что я творила на заднем сидении машины в руках Гризли. Не буду отрицать, что вслепую поддалась чувствам, которые давно засели во мне и не давали покоя. Стоит ли мне оправдываться, говоря неправду, что я сама не желала этого. Мы были настроены на одну волну, противостоять который было сложно, да и бессмысленно. Я все ещё чувствую его запах на моем теле, чувствую следы влечения, азарта, похоти, заразившие меня в ту секунду. Картинки одна за другой всплывают в голове и крутятся вновь и вновь в формате 3d, обдавая жаром все мое тело. Что бы это ни было, это не должно стать привычкой, а уж тем более выплыть во что-то серьезное. Мы из разных миров с Гризли. Его жизнь мне не подходит, как и ему моя.
Впускать в своё сердце такого человека, как Аарон, опасно и неприемлемо, если я не хочу разбавлять свою жизнь ещё большей чернотой. В его мире есть все то, что я бы хотела сжечь в пепел, не оставив ни малейшей песчинки. Эти люди вокруг… убийства, кровь, грязные игры, обманы – не для меня. Я пошла на сделку только ради того, чтобы это все прекратилось.
Аарон появляется в дверном проеме, кидая на меня беглый спокойный взгляд. С мокрых волос капает вода, медленно стекающая по его лицу, которое он тут же промакивает полотенцем.
Я сижу не двигаясь, наблюдая за его движениями, не зная, что сказать.
– Кофе? – вальяжно направляясь в сторону кухни, будничным тоном произносит Гризли.
– Да, – бросаю в ответ, пытаясь игнорировать одолевающие меня вопросы о сегодняшнем утре.
Пока он занимается напитками, я проскальзываю в душ, где ловлю свое отражение в зеркале. Боже, если бы я хотела заявить об изнасиловании, то мне бы даже не пришлось ничего доказывать. Все улики отражены на коже. Синяки на бедрах и запястьях, небольшой след от его укуса на шее. Я касаюсь покрасневшего участка, который побаливает от прикосновения. Мои губы искусаны и опухли. Между тем, как вечер начался и как он закончился, разница колоссальная. Что стало с моим платьем? А вчерашний макияж, который будто прилип к коже и сейчас еле сходит с моего лица. В кого я превратилась? Меня терзал этой ночью зверь, а не человек. И самое страшное, что в ту секунду я этого даже не заметила.