— Я люблю тебя, мамочка, — сонно бормочу ей вслед. — Встретимся во сне, — закрываю глаза, утопая в ярких, светлых сновидениях.
Воспоминания расплываются и исчезают, как только я широко открываю глаза, попадая вновь в колею реального времени. Поток горячей воды заполняет ванную практически до краев. Лепестки от увядающих роз, подаренных неделю назад Шоном, качаются на воде молочного цвета от добавленного масла с кокосовым молоком.
Я погружаюсь в воду с головой, слушая лишь шум крана, и лежу так до того момента, пока с глубоким вздохом не поднимаюсь наверх, ловя ощущение жизни в собственном теле.
Полное отсутствие мыслей в голове облегчает на время внутреннее состояние, которое за последние дни сильно расшаталось. Ночная бессонница рисует круги под моими глазами, показывая в отражении человека, вышедшего из темницы спустя долгие годы. Настолько сильно эмоциональный всплеск прошлой ночью вывел меня из строя. Даже не вывел, а просто добил. Я выпала из жизни на сутки, стараясь погрузиться в полную тишину, чтобы разобраться во всем. С недавних пор я чувствую себя героем, запертым в клетке из собственных страхов, неоправданных ожиданий, болезненного разочарования и жалости к себе. Бессилие перед самой собой вводит меня в абсолютную фрустрацию, которая усиливается в момент размышлений о том, что мне теперь делать дальше.
Чем больше я погружаюсь в дебри собственного подсознания, тем чаще слышу отголоски детских воспоминаний, когда все было так беззаботно и светло.
Впервые хочется бежать куда угодно, лишь бы не принимать реальность такой, какая она есть.
Кажется, что ещё каких-то три недели назад моя жизнь была вполне стабильна.
У меня был чёткий план, который я готовила сама, не полагаясь ни на кого. Кажется, у меня было все, что могло бы решить удушающую проблему, не дающую мне спокойно жить столько лет. Я верила в свои силы, верила, что все задуманное сбудется, и тогда я наконец задышу полной грудью.
Сейчас же я чувствую себя в зависимом положении, в которое сама же себя поместила и запечатала, словно в вакуум. Все мысли насчёт того, чтобы возобновить свой план, уже кажутся чем-то нереальным, на грани сумасшествия. На место отваги и огромной веры в себя пришёл иррациональный страх, в появлении которого также благополучно поучаствовал Гризли. Даже разорвав сделку с ним, я не уверена, что он даст возможность приблизиться к Бокка Ди Леоне самостоятельно.
Вновь поверив в людей, я доверилась ему. И снова ошиблась.
Выхожу из ванны, на автомате передвигая ногами, и оказываюсь в спальне, где смогу одеться и принять человеческий облик.
Сегодня у меня встреча с Томасом Шоном, который уже с утра напомнил мне о нашем свидании, если это можно так назвать. Поочерёдно прикладываю к себе вещи, решая, в чем хочу пойти.
Выбор пал на классический костюм в оттенке кэмел, с приталенным пиджаком и брюками клёш в пол. Моей задачей является не соблазнить Шона, а очертить строгие границы дозволенного в нашем взаимодействии, и считаю, этот образ вполне соответствует моим ожиданиям. Хотя вместе с событиями последних дней я приняла окончательное решение, что это и так наша последняя встреча. Завязываю тугой низкий пучок и распыляю фиксирующий спрей на волосы, зачёсывая их до блеска и оставляя ровный пробор. Для акцента надеваю минималистичные серьги из белого золота в форме колец.
Мобильник оповещает о новом сообщении, содержание которого мне известно наперёд.
Отправитель: Томас
17:54
— Жду тебя внизу.
Спустя пару минут я спускаюсь вниз, где через стеклянную дверь парадной вижу Шона, прислонившегося на капот своего темно-синего Астон Мартина.
Впервые вижу его в совершенно другом образе. Деловой костюм сменился на светло-серое брендовое поло с чёрными брюками чиносами, и этот прикид отлично гармонирует с его новой причёской, на этот раз не идеально прилизанной, как у танцоров бальных танцев.
Его улыбка становится шире с каждым моим шагом.
— Прекрасно выглядишь, — целуя мою руку, он открывает дверь пассажирского сиденья, где красуется букет свежих пионов.
Не сдерживая ответной улыбки, я беру в руки цветы, вдыхая их аромат, напоминающий яблоки, жасмин и лимон в одном флаконе. Шон знает мои слабости, и это качество я ценю в нем больше всего.
— Куда едем? — пристёгиваясь, интересуюсь я.
— Давай оставим интригу, — хитро произносит Шон, заглядывая мне в глаза.
Мы выезжаем от дома и едем по незнакомому для меня маршруту, минуя Манхэттен, выезжая на Бруклинский мост, а позже съезжая на загородную трассу, пролетая на высокой скорости пригородные населенные пункты. Я знаю, что Шон родом не из Нью-Йорка, но его увлекательные рассказы об истории города завораживают. Я слушаю его, не проронив почти ни слова, когда он с упоением рассказывает о происхождении некоторых провинциальных городов.