— Убей… — еле шевеля губами, шепчет друг, пока пузыри крови из-за пробитого легкого выбиваются наружу, — меня…
Я ошарашенно всматриваюсь в его лицо пустыми глазами со скопившимися слезами, не веря и отрицая услышанное.
— Все, что я прошу, дружище, — из последних сил Джей произносит просьбу, глотая кровь, зажимая губы от неимоверной боли, — моя последняя просьба, Гриз… — затихая на полуслове, он скулит как раненный зверь, поднимая к поверхности все мои внутренности, застревающие комом в горле.
— Я не могу, не могу! — поток слез прорывается наружу, зажимая сердце колючей проволокой от его боли, которая передаётся мне с огромной силой. — Джей? — в ответ он еле слышно сопит, прикрыв глаза, из которых течёт слеза, забирающая с собой грязь на лице.
— Пожалуйста…
Когда я смотрю на его израненное, истёкшее кровью тело, я понимаю, что чудес не бывает. Мы оба знаем, что он не протянет и дня в таком состоянии, мучаясь от адской боли, разрывающей его на части. Не хочу признавать этого. Не хочу терять лучшего друга, своего брата по службе, человека, который стал мне ближе всех за эти одиннадцать месяцев службы.
Я сижу, держа его руку в своей руке, наблюдая, как медленно жизнь уходит из его тела, но он все ещё рвано дышит и ждёт, когда сможет уйти, освободившись от мучений.
— Ты был лучшим бойцом и человеком, Джей, — прощаясь с ним, я кладу руку на его шею и сдавливаю ее пальцами, лишая его воздуха в одночасье. Его рука сжимает мою сильнее и спустя несколько секунд плавно ослабевает, унося Джея далеко в другой мир, где ему так рано суждено появиться.
Я остаюсь сидеть на месте, держа тело своего друга на коленях, пока не приходят медики. Мне уже все равно, что происходит.
Я потерял Джейка, словно часть себя на этой войне.
В кармане брюк внезапно зазвонил мобильник, забирая меня из омута тяжёлых воспоминаний.
— Да.
— Гризли, у нас проблемы, — тихим голосом произносит Тони, будто боясь, что его могут подслушать.
— Конкретнее.
— Дино и Маттиас… — запнувшись на мгновение, он выжидающе молчит, оставляя простор для разных мыслей. — Они взяли Томаса, — словно громом по вискам ошарашивает меня Антонио.
— Где он сейчас?
— В доме Диворро. Но… — поспешно добавляет он, — с ним ещё девчонка.
— Замечательные новости, — глухо цежу слова в трубку, крепко сжимая челюсть. — И давно они там?
— Пару часов, может, больше. Дино окончательно с катушек слетел, я не в силах его вразумить, Гризли, — с шумом выдыхая в телефонную трубку, устало произносит Антонио.
— Что за девчонка с ним?
— Назвала себя Лией или Лиа, толком не разберёшь, — первый стук сердца отдаёт сильным разрядом в груди, принося болезненные ощущения. — Да и в ее состоянии она вряд ли сможет сказать что-то ещё.
— Что значит «в ее состоянии», Тони? — ледяным тоном спрашиваю я.
— Дино перегнул палку, ты же знаешь его… — после этих слов в воздухе повисла тишина, которая не предвещала ничего хорошего.
Я чувствую, как ярость бурлит под моей кожей, стремясь вырваться наружу. Но я держусь из последних сил, чтобы не дать эмоциям взять верх над разумом.
— Обоих не трогать, — решительно чеканю приказ, стискивая зубы до боли. — Дино вышвырнуть оттуда и ни на шаг не подпускать. Я уже выезжаю.
— Сделаю, как скажешь, — произносит Тони и быстро сбрасывает звонок, оставив меня наедине со жгучей злобой, способной снести башку обоим братьям в считанные секунды.
Срываюсь с места, быстро двигаюсь к своему автомобилю и, сев в него, сжимаю руками руль до хруста, вдавливая педаль газа до упора, чтобы как можно скорее оказаться там, где смогу успешно выпустить всех своих демонов.
Глава 13
Камелия
Первое, что я ощущаю, выходя из беспросветной комы, — зловонный запах закисшей плесени, от которого щиплет глаза. Я чувствую, как он обволакивает каждый миллиметр кожи, волосы и заполняет каждую клетку моих легких своим густым приторно-ядовитым концентратом. В попытках сделать вдох меня прошибает острой болью в области груди и спины, делая его настоящим испытанием. Мои руки крепко связаны сзади за стулом, а раны на запястьях саднят так, что хочется волком выть, но сил на это просто нет. Во рту я чувствую солоноватый привкус железа из-за порванных в приступе паники губ.
Реальность вокруг меня расплывается, оставляя лишь надежду на то, что это мой очередной плохой сон, который скоро закончится. В отрывках памяти появляются картинки, которые мое подсознание всячески хочет стереть, а воображение рисует жестокие, до тошноты аморальные предположения, по какой причине я оказалась в этом месте.