— Я единственный в этом помещении, кто в состоянии помочь тебе, — отрезает металлическим тоном он, подтверждая мои догадки.
— Что ты с ним сделаешь? — резко соскакиваю с темы, стараясь держаться на ослабших ногах из последних сил. — Зачем он тебе понадобился, Гризли?
Я переключаюсь на Томаса, разглядывая его фигуру в тусклом свете, и стараюсь уловить малейшие признаки жизни.
— Я не намерен делать с ним ничего, Лия, — сухо бросает он, — кроме как лишить его бизнеса. Однако это малость по сравнению с тем, что сделали с ним Дино и Маттиас.
— Бизнес? — уточняю я, теряясь в собственных предположениях.
— Да, — буднично продолжает он, — Томас решил, что может по своему усмотрению перетягивать на свою сторону моих людей, чтобы в конечном итоге завладеть контрольным пакетом акций моей компании. Но он начал игру, не рассчитав свои возможности, а я только хотел это подтвердить, — опустив руки с моего лица, Гризли отходит от меня и достаёт из кармана сигареты, подходит к небольшому столу и облокачивается на него всем телом.
— Ну, — поднося зажигалку к кончику сигареты, он быстро поджигает ее, делая крепкую затяжку, — ладно, мы оба делим песочницу, но а ты какими судьбами, Лия? — интересуется он, рассматривая меня через клубы табачного дыма.
Медленно, с тревогой в сердце, я потираю горячую кожу у висков, пытаясь найти ответ не только на последний вопрос Гризли. Мои мысли, как маленькие пазлы, начинают складываться в мозгу и, расставляясь по своим местам, образуют четкую картину. Раньше все эти фрагменты оставались лишь догадками, не имеющими никакого четкого подтверждения.
Какую роль я играю в планах темной лошадки Шона? Разменная монета или же девушка, ради которой он готов изменить свою жизнь и начать все заново? Может, в этой истории есть что-то большее, о чем я сама не догадываюсь? Если я всего лишь часть хитроумного плана Томаса, то он просто превзошел самого себя и удивил меня даже больше, чем нашим необычным свиданием.
— Я… — услышав шорох правым ухом, я прикусила язык, не успев сказать Аарону и слова.
Мы оба перевели взгляд на Шона, который подал первый признак жизни из глубины подвала. Тяжёлое сопение сопровождает каждое его движение, заставляя незримо ощутить его боль даже на приличном расстоянии от него. Его голова, свисающая вниз, дернулась, оставив нас в ожидании его пробуждения. Через несколько минут Томас запрокинул голову вверх, показав нам опухшие, еле заметные глаза, полностью залитые багровыми пятнами. Боже…что с ним творили эти звери?!
Прокашлявшись, он осматривает пространство, попадая своим взглядом в меня, а затем в Гризли, клеймя его лицо злым равнодушием. Четко очерченная форма губ на побитом лице в секунду расплывается в обе стороны, а затем и вовсе переходит в хриплый продолжительный смех, вызывающий во мне бурю непонятных эмоций.
— Ну конечно... ты… — выплёвывая сгусток крови изо рта, хрипит Шон, все ещё улыбаясь сквозь ноющую боль. — И ты думаешь, что это поможет решить проблему?
— Смотря что ты называешь проблемой, Шон, — спокойно произносит Аарон, не двигаясь с места.
Томас наклоняет голову набок так, будто его шея едва может удерживать ее, и молча смотрит на Гризли, тяжело дыша ртом. Его лицо отражает мучительную боль, пока взгляд остаётся абсолютно хладнокровным. Шона выдают лишь глаза, горящие неподдельной ненавистью к человеку, стоящему напротив него.
— Девчонку оставь в покое, она здесь ни при чем, — с трудом выговаривает Шон, еле шевеля разорванными на мелкие трещины губами. — Тебе нужен я, меня и забирай. А ее отпусти.
— Надо же, Шон, — с глубоким вздохом протяжно произносит Гризли, — я обескуражен твоим рыцарским поступком, — улыбается он, не скрывая своего удивления. — В кои-то веки ты думаешь о ком-то, кроме себя, — самодовольная ухмылка Аарона сходит на нет, оставляя на лице мягкий полутон без тени злорадства. — Впечатляет.
Я молча слежу за их диалогом, пытаясь уловить любую деталь, каждую странную интонацию в голосе, да все что угодно, что помогло бы мне разобраться в происходящем. Я чувствую, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым, а сердце непроизвольно стучит громче, хотя, наверное, оно бьется так на протяжении всего времени, пока я здесь. Я не хочу вмешиваться в их диалог хотя бы по той простой причине, что говорить мне здесь не о чем… Быть в роли наблюдателя для меня сейчас куда полезнее, чем в роли участника разговора.