Я молча наблюдаю за его фигурой, следя за каждым его движением, пока он подходит ближе ко мне и равняется с моим плечом. В этот момент я спускаю ноги с сиденья, поднимаюсь с кресла и встаю за его широкой спиной, смотря в лицо сидящего Аарона, излучающего спокойствие и уверенность каждой клеткой своего мощного тела.
— Витторио? — шепчу я, повернув голову в сторону плеча Лина, надеясь на то, что он меня услышал.
— Камелия.
Грубый звук его голоса попадёт сигналом в мой мозг и летит со скоростью света по всем нейронным связям, соединяя сплетения нервных окончаний в единое целое. Резким движением я тянусь рукой к ремню его брюк, скрытому за пиджаком, и достаю оттуда пистолет, быстро поворачиваясь лицом к выходу, где нахожу блондина, который молниеносно срывается с места, но мой первый выстрел в стену перед его лицом тут же тормозит его.
— Стой на месте, где стоишь, — сквозь зубы шиплю я, сжимая рукоятку пистолета ещё сильнее. Внутри бурлит адреналин в миллиард баллов, захватывая мое дыхание, которым я с трудом могу управлять.
Витторио держит на прицеле Маттиаса, который вжался в стену ещё сильнее, но старается делать вид, что его вовсе не пугает эта развернувшаяся картина.
— Дёрнешься ещё раз — и я выбью все твои тупые мозги на пол за секунду, — угрожая светловолосому подонку, я подхожу к нему ближе на два шага и дергаю рукой. — Ползи в центр зала, — отдаю холодный приказ, видя замешательство в глазах ублюдка. Он собирается выполнить просьбу, но я вновь останавливаю его. — Ты не расслышал меня, — неудовлетворенно качаю головой. — Ползи, — с надменными нотами в голосе командую я, чувствуя, как у него под кожей накаляется самая ярая злость, на которую он только способен.
— Ты тоже, Маттиас, — указав подбородком на пол, грозно приказывает ему Лин.
Оба опускаются на колени, держа руки за головой, и передвигаются по полу. Их лица не излучают ни единой эмоции. Но даже кожей я чувствую сгусток негативной энергии, который витает между нами, напоминая мне о том, что может случиться, если я на секунду потеряю бдительность. Пуля будет у меня во лбу, но точно не сразу, как только один из них выбьет оружие из моих рук. Когда они обглодают мои кости, поиздевавшись вдоль и поперёк, то, может, только тогда подарят мне возможность умереть от выстрела в голову. Но видя, как Дино смотрит на меня испепеляющим взглядом, я не могу рассчитывать даже на это.
Подхожу вплотную к блондину, задерживая взгляд на его лице, и сжимаю челюсть до боли в лицевых мышцах.
— Лия… — Низкий голос Гризли останавливает меня. Я застываю в молчании, сомкнув губы в тонкую линию, и не могу ответить ему ничего, чувствуя, как удары сердца с сумасшедшей скоростью путают все мысли. Обернувшись вполоборота, я ловлю его отчуждённый взгляд, который с укором задаёт мне много немых вопросов относительно всего, что происходит.
Игнорируя его тяжёлый взгляд, смотрящий мне в спину, я подхожу ближе к Дино, теряя с каждым шагом свой человеческий облик.
— Я долго ждала этой встречи, — бесстрастным тоном отзываюсь я. — И вы так вовремя попались мне под руку, — усмехаюсь, обращая внимание на лоб блондина, покрывшийся каплями пота. — Мое имя — Камелия Моретти. Я дочь Микаэлло Моретти — консильери босса «Бокка Ди Леоне». — Положив дуло пистолета под его подбородок, я дергаю оружие вверх, заставляя его посмотреть в мои глаза, — Ваш отец никогда не рассказывал вам о том, как избавился от него? — задаю вопрос, исследуя эмоции на его лице.
Мужчина, в упор смотрящий на меня, медленно оголяет свой оскал, расплываясь в широкой улыбке.
— Надеюсь, его смерть была мучительной, — сквозь зубы смеётся он, — что ожидает и тебя, sporca puttana! [1] — плюётся он злобой, отчего я немедля с особой силой влепляю ему пощечину рукой, в которой лежит пистолет.
Капли крови вылетают из его рта на ковёр, образуя длинную багровую дорожку.
Он дёргает руку в попытках схватить меня, но тут звучит оглушающий выстрел, а затем хриплый вой сидящего справа Маттиаса, которому Лин прострелил плечо.
— За каждое лишнее движение твой брат будет получать по одной пуле в тело, — без колебаний произносит Лин. — Если хочешь убить брата, а затем и себя, то можешь делать, что хочешь, — бросает он, наспех добавляя, — если тебе хватит пяти секунд.
Кровь Маттиаса проступает через рубашку, мгновенно делая ее блестящей от излишней влажности ткани. Его скуление притупляется, и он накладывает на лицо жгучую терпеливость, закрывающую собой слабость и уязвимость.