— Ты был мне как отец, вшивая ты крыса, — признаётся Маттиас, тяжело дыша, трясясь от острой боли. — Все детство ты был вхож в наш дом как близкий человек, ради которого не жалко умереть, — восклицает он, в надежде вразумить Витторио.
— Понимаю, Маттиас, — кивает Лин, сдержанно отвечая, — но жизнь не всегда справедлива, ты и сам это прекрасно знаешь. — На мгновение замолчав, он окидывает презрительным взглядом сидящего на полу парня. — «Mentre, alcune persone ci deludono... per fortuna, altri ci sorprendono». [2]
За его словами следует пауза, а лица двух братьев тускнеют от услышанного.
Я наблюдаю за ними, и хоть я и не испытываю к ним ни грамма сожаления, все же позволяю себе на секунду задуматься о том, кем они могли стать, если бы не родились в семье чудовища. У них могла быть прекрасная семья, дом, наполненный детским смехом, настоящие друзья, с которыми можно разделить вечер на летней террасе, украшенной миллионом декоративных лампочек, где они бы пили домашнее вино, вкушая разновидности итальянского сыра. Их жизнь могла быть лишена тьмы, убийств и прочих аморальных ужасов, только если бы…
На мгновение я ловлю себя на мысли, что не должна оправдывать их поступки, думая и фантазируя об их несбыточной жизни, если бы они не родились в семье мафиози. Судьба все расставила по местам, и значит, так было нужно. И в этой истории нет места «если бы…» и прочим сентиментальностям, как ни крути.
Моя жизнь тоже могла сложиться совершенно иначе, если бы в один миг меня не лишили всего. Забрали, растерзали, убили и опустошили мое сердце до последней капли и оставили совершенно одну справляться со своей потерей, которую не способен вынести даже самый черствый и сильный духом человек. В тот момент, убивая моего отца на моих глазах, эти люди вряд ли заботились о моем будущем. Они подожгли дом даже не задумываясь, что там в подвале сидит девочка с глазами, полными слез, сгорающая заживо в темноте.
Их отец лишил чужого ребёнка единственного родителя, жестоко, надменно, без какого-либо чувства сожаления. Теперь вендетта [3] вернётся к нему в двойном размере, забирая с собой то, что так дорого ему по-настоящему.
Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, а на глазах вот-вот проступят первые слёзы, я делаю несколько грубых шагов к блондину, останавливаясь слишком близко.
— Время вышло, — вытирая поток слез, который я так и не смогла удержать, я прерывисто дышу, приставляя дуло пистолета к голове Дино.
— Кам… — вновь прерывая меня, Гризли как на зло душит меня своим спокойным тоном, разрушая изнутри мою уверенность в том, что я хочу это сделать.
— Нет, Аарон, — нервно срываюсь я, захлёбываясь горечью и ощущением раздирающей боли.
Глубоко дышу, пытаясь собрать себя по кусочкам и вспомнить, кто я такая на самом деле. Стараюсь цепляться из последних сил за огромную, копившуюся годами обиду, боль и желание расправы, но эти старые нити прошлого предательски рвутся, вызывая дрожь по всему телу, которая поглощает каждую мышцу и не даёт сделать этот долгожданный выстрел.
Глава 16
Я всегда верила, что месть принесет мне облегчение, восстановит справедливость и позволит освободиться от всех обид. Однако, дойдя до конца этого пути, я осознаю, что это не так.
Раньше я считала месть источником силы, помогающим мне преодолевать трудности и не сломиться под весом гнетущих чувств, разрушающих меня как личность. Но сейчас, в этот момент, я понимаю, что месть не вернет мне отца, не решит все проблемы и не сделает меня прежней Камелией. Все, что было в прошлом, исчезло бесследно, но... воспоминания о тех временах будут жить в моем сердце до самого конца.
Хоть я и изменилась, прошла через такой путь становления, которого никому никогда не пожелаю, но этот путь сделал меня такой, какая я есть сейчас. Смелой, хладнокровной, всегда стремящейся достичь своей цели и никогда не сдающейся.
Я не хочу быть такой же, как они. Не хочу уподобляться тем, кого презираю всей душой. Это их выбор — беспощадно мстить и убивать, не испытывая при этом никаких эмоций. Но не мой.
Ослабив руку, я бросаю растерянный взгляд на Витторио, а затем на Гризли, который, словно статуя, сидит в кресле с каменным лицом, не шевелясь.
В эту же секунду меня с огромной силой сбивают с ног, прерывая поток моих размышлений, заставляя тут же очнуться и молниеносно включиться в реальность. Дино с яростью отталкивает меня, выбивая пистолет из моих рук, и быстро поднимается на ноги, несмотря на оглушающие выстрелы Лина, пронзающие ослабшее тело Маттиаса.