Трое из семьи «Бокка» были собственноручно устранены членами их же семьи из-за своей неосмотрительности — именно они привели в семью такую «крысу», как я, тем самым подставив под удар всю организацию.
Несколько человек успели выехать за пределы страны и тщательно скрываются, пытаясь ускользнуть от нашего преследования. Но и тут мои люди преуспели, вычислив местоположение одного из них. Думаю, что обнаружить остальных для нас не составит особого труда, это лишь вопрос времени.
Поднимая рукав пальто выше запястья, я смотрю на циферблат наручных часов, стрелка которых указывает на шесть утра. Центральный парк в это время немноголюден и тих, за исключением парящих наверху слабых звуков от оставшихся на зимовку птиц и редких бегунов, не знающих, что такое неподходящие погодные условия для пробежки.
Сворачиваю с главной дороги парка вглубь небольшого леса и прохожу вдоль облысевших деревьев со снежными кронами на вершинах. Выбрав одну из самых дальних скамеек, я приближаюсь к ней и убираю рукой снег, скопившийся за ночь от нескончаемого снегопада.
Ещё раз проверяю время, хотя отлично знаю, что пришёл заранее.
Проходит всего пару минут, и из-за деревьев появляется силуэт мужчины с лицом, прикрытым широким шарфом. Он подходит ко мне ближе и садится рядом, предварительно отчистив скамейку от снега, выполняя это действие настолько похоже на то, что делал я несколько минут назад, что мне кажется, будто я наблюдаю за самим собой со стороны.
Выпуская горячий пар воздуха изо рта, мужчина пару секунд молчит, всматриваясь вдаль, и только потом обращается ко мне.
— Отличное место, — спешно произносит он, выдавая тем самым свое волнение.
— Привет, Тони, — первым приветствую его, говоря низким монотонным голосом. — Принёс то, что я просил?
Антонио быстро отворачивается к своему портфелю и нажимает на затвор замка на нем.
— Принёс. — Он достаёт из сумки небольшую папку с документами. — Информация проверена, я за неё ручаюсь. — И протягивает мне ее в руки, застыв в ожидании, пока я все просмотрю.
— Отлично, Тони, — заключаю я, мельком прочитав всю информацию до последнего листа. — Возьмём в разработку.
— Что теперь? — интересуется он, смотря на меня и показывая своё лицо с порозовевшей от холода кожей.
— Теперь перейдём к главному, — сообщаю я деловым тоном. — Что ты хочешь получить взамен предоставленной информации?
Он мнется, придавая своему лицу выражение замешательства.
— Аарон, я давно знаю, кто ты, но никогда не просил у тебя ничего взамен моего молчания. — Сделав паузу, он переводит взгляд на свои руки, скрытые за кожаными перчатками. — Сейчас ничего не изменилось.
— А что насчёт тебя самого, Тони? — неспешно задаю вопрос, пытаясь вытащить из него всю подноготную. — Твоё будущее? — Засыпаю его расспросами, заставляя на секунду погрузиться в состояние растерянности. — В чем твоя выгода, Тони?
— Впервые не знаю, что ответить, — усмехаясь, произносит он.
— Ответ есть всегда, Тони, — философствую я, зная, что и сам бываю на его месте. — Выйти из игры непросто, ты и сам это знаешь. Ты рос с этими людьми и также понимаешь, чем тебе обернётся предательство. — Психологически давлю на самое больное место.
— Но я уже помогаю тебе, Гризли, — четко аргументирует он свою позицию. — А значит, либо меня мало пугали, либо я бесстрашен, — уточняя, он приподнимает уголки губ.
Не удержавшись от усмешки в ответ, я облокачиваюсь на спинку скамейки, позволяя себе немного расслабиться.
— Либо бесстрашен, либо надеешься на мою защиту, — глубоко выдохнув, помогаю ему ответить на его же вопрос и наконец-то вывести из беспросветного коридора раздумий.
Он молчит, сминая губы в тонкую линию, и напрягает скулы, замявшись с ответом на мое предположение. Кажется, я попал точно в цель.
— Ты знаешь, Аарон, историю моей семьи, — внезапно начинает Тони. — Знаешь, кто мой отец и на что он способен. — Он застывает, устремив взгляд в одну точку, проглатывая скопившийся ком горечи в горле. — Ну, а я… А я всегда был в стороне от всего, не понимал и не одобрял его методов и железных принципов, но старался быть благородным, правильным парнем, который не перечит правилам отца, — замедлившись, он переводит сбившееся дыхание. — Детство закончилось, а я так и не привык ни к крови, ни к деспотичным методам решения проблем. Мне всегда казалось, что я попал в эту семью случайно, что все это — не по-настоящему, а только лишь моя самая страшная иллюзия, которая в скором времени развеется. Перед сном я молился за свою мать, чтобы этот урод не оставил ей новых синяков на теле за ее «неправильный» взгляд в его сторону, — сжав кулаки, Тони прикусывает щеку изнутри, показывая всем своим видом отвращение к человеку, про которого говорит. — Каждую ночь я мечтал, чтобы утром его не было в нашем доме, чтобы он исчез, ушёл и больше никогда не появлялся в нашей жизни. Дино и Маттиас всегда были не разлей вода. Их с отцом соединяло куда больше, чем меня, волчонка, выбившегося из стаи. Они были дикими волками, а я всего лишь домашней собачкой, от которой ничего не ожидали, потеряв всякую надежду на мой потенциал. Единственное, что равняло нас, всех троих его сыновей, — это хлесткий ремень, наказывающий жестко за малейшую оплошность. Бил он им так, словно высекал на коже те указы, которые не смог донести ртом. И с каждым ударом его крик становился яростнее и громче, чтобы мы глотали слезы тихо, а не визжали, как резаные свиньи. — Руки Тони дрожат то ли от злобы, то ли от невысказанной обиды, которую тело не в силах скрыть. — Я знал, что у меня нет выбора. Знал, что даже если я попытаюсь, в одиночку мне не пойти против системы. Но как бы я ни пытался об этом не думать, ненависть к этой жизни капля за каплей, день за днём копилась в моих жилах. Эту ненависть я сдерживал изо всех сил, уходя в спорт и учёбу, но это помогало совсем ненадолго. А потом появился ты. И я понял, что ты другой. Человек, который способен удерживать их агрессию, превращая ее в исправный рабочий механизм. И где-то внутри начало зарождаться чувство, что у меня есть шанс.