Я сбросила фотографии с фотоаппарата на ноутбук и, вооружившись флешкой со своими утренними снимками, поспешила к кабинету своего начальника. Громко постучавшись в заветную дверь, я зашла внутрь.
Владимир стоял у окна. Задумчивый и спокойный. Обычно мой босс в другом, привычном для него настроении.
- Присаживайтесь. Что у вас случилось? - устало спросил Владимир Михайлович.
- Никитин пригласил меня на место преступления. Я только оттуда. Вы же дадите разрешение на статью? - я уже начала зондировать почву под будущие планы на свой материал.
Я присела на свое место, располагающееся прямо напротив кресла Владимира Михайловича.
- Вы не перестаете меня удивлять, - таким же спокойным тоном, как и настроение, ответил Вальдемар, не отходя от места, где стоял.
- Я и сама в шоке. Больше от увиденного.
- Вы только вчера пообщались со следователем, а сегодня вы уже с утра на месте преступления. Такое чувство, что события и материал сами летят прямо вам в руки.
Владимир Михайлович развернулся и внимательно посмотрел на меня.
- Можно сказать, мне повезло с одной стороны, - я осеклась и, чуть прочистив горло, добавила: «Картина не самая лицеприятная».
Я достала флешку и положила на стол.
- Хотите посмотреть? - чуть хриплым голосом спрашиваю.
Владимир подошел к столу и, включив ноутбук, поставил его на стол передо мной.
Как обычно, Вальдемар присел рядом и пододвинул стул ближе.
Что за блажь наедине со мной присаживаться неприлично близко? Привычный запах его парфюма объял меня, и я глубоко втягиваю его в себя.
- Показывайте, Ульяна, - мужской бархатный голос Владимира объял вслед за парфюмом. Только сейчас замечаю, что у моего Покровского такой сладко-манящий баритон.
Я утвердительно машу головой.
- Вот, - стараюсь переключить его и своё внимание.
Лавочка, гигантский дуб, Маша Шишкевич, которая, кажется, заснула в этом молчаливом парке. Яркое пятно крови на белоснежной кофте и снующие вокруг всего этого люди в штатском.
- Я вам не завидую. Это что всё этим утром случилось? - поднимает свои глаза на меня Владимир.
- Да, - я сжала ладони, как только воспоминания о мертвой девушке пролетели в голове.
- Такие атмосферные снимки у вас получились.
- Я не знаю, как я теперь смогу сегодня заснуть. Меня до сих пор подтрухивает, - призналась я.
- Хотите кофе с коньяком?
- А можно?
- Если я предлагаю, значит, можно.
Владимир засуетился и поставил передо мной кружку кофе, из которой поднимался мягкий аромат терпкого напитка сплетаясь с мягким привкусом коньяка.
- Я же за рулем, - вспоминаю я.
- Я вас отвезу сегодня домой.
Это меняет дело…
- И если вы не против, заберу утром на работу. Вы же будете без личного транспорта.
Что скажут любопытные коллеги? А скорее даже, что спросят, увидев меня выходящей из машины Владимира.
Я сделала большой глоток кофе…
А по большому счету мне всё равно… Может быть, не стоит оглядываться на чье-то мнение?
- Очень вкусно, - тихо, почти шепотом благодарю я.
- Мне всегда помогает в ситуациях, щекочущих нервную систему, - с улыбкой ответил Владимир.
С теплой, мягкой…
- Красивая улыбка, - отметила про себя.
- Держите меня в курсе всей этой ситуации, - Владимир жестом махнул на открытые на ноутбуке снимки.
Я поёжилась и закрыла папку с галереей фотографий. Она точно сейчас ни к месту и делаю ещё парочку больших глотков антидепрессанта от Покровского.
- Обязательно. Что-либо печатать только с разрешения самого следственного отдела. Так сказал Никитин.
- Это всегда было главным условием совместной работы. Если информация оттуда, то текст идет в печать только после их одобрения. Чтобы мы лишнего не выбросили. Полегчало?
- Намного, - я одарила благодарной улыбкой.
Горячее тепло разливалось по телу, коньяк потихоньку расслаблял мою взволнованную голову.