- Этому трюку с кофе меня научил мой друг. Я после работы зайду за вами.
Я в растерянности утвердительно кивнула головой.
- Спасибо.
Я встала из-за стола и взяла красивую кружку в руки: «Я помою».
- Не стоит. - Владимир забрал кружку из моих рук и поставил её на стол. - Какие у вас холодные руки, Ульяна.
Руки у Владимира горячие, и в них так тепло и уютно. Я мысленно себя отругала. Где моя сдержанность. И вообще, черт возьми, где моя голова? Через две недели я держу свои руки в его ладонях?
- Они всегда такие, когда я нервничаю. Еще раз спасибо за кофе. Я попробую набросать что-то по сегодняшнему происшествию, - я вытащила себя из слишком сладкой ауры Покровского и вылетела из кабинета.
Я старательно пытаюсь работать оставшийся день. Даже набросала начало статьи. Хотелось бы подготовить серию статьей, посвященных расследованию убийства молодой женщины в парке. Думаю, эту идею я ещё раз озвучу на следующей планерке. И упорно отодвигаю в своей голове попеременно картины: опущенной головы Маши Шишкевич и сильных рук Вальдемара.
- Ты что такая нервная сегодня? - цепляет к концу рабочего дня Милана и выдергивает меня из моих мыслей.
По её веселому настроению Миланы догадываюсь, что её работа успешно продвигается. После сегодняшнёй поездки из питомника Милана два часа стучала на клавиатуре и, закончив, откинулась на спинку стула с довольной мимикой на лице.
- Такие картинки с утра кого угодно из колеи выбьют, - напоминаю о причинах своего опоздания рыжей, которые я в красках поведала своему коллективу после возвращения из кабинета начальника.
- А… ну да. Ты же у нас помощник в следственном отделе. Смотри, как бы Верка тебя не побила. Это её стезя была. Она стервозная дама.
Я пожимаю плечами. Веркину стязю я увидела собственными глазами. И она выглядит очень даже ничего… Подкаченный Вадим в обтягивающей маечке. Одинокая женщина с не сложившейся личной жизнью… определенно могла положить глаз на симпатичного и спортивного мужчину.
Да уж. Не очень хочется переходить дорогу такой даме.
- Ты забыла, наверное, Владимир Михайлович сам доверил мне эту миссию, - с усмешкой ответила я рыжей, - я не подписывалась под настойчивыми звонками Никитину.
- Её это мало будет трогать. Она находит себе жертву и начинает клевать. Да, Павлик?
Наш серьезный вчерашний студент делает вид, что не слышит. Хотя я давно приметила, что Павел в курсе всех событий и фиксирует каждое слово, которое обронилось здесь.
- Молчит, - Милана кивает сторону Павла, - ему доставалось больше всех. Вера любит таких, которые слова не могут сказать.
Настращала, так настращала. Уже и не хочется, чтобы Верочка вышла из больничного. И, кажется, не только мне.
Я специально задерживаюсь после работы и выхожу последней, чтобы любимый коллектив не обложил меня завтра с утра вопросами. Закрываю кабинет и не спеша выхожу в вестибюль. Облокотившись о стойку ресепшена в вестибюле, меня уже ждет Вальдемар. Я надеялась, что он забудет о своем предложении, но у моего начальника слишком хорошая память…
- Я попросил охранника присмотреть за твоим авто, - тут же ставит меня в курс дела Владимир.
- Спасибо, - отвечаю я и оглядываюсь вокруг, шагая рядом до симпатичной машины Вальдемара.
Мне любезно открыли дверь переднего сидения, и я галантно присела на кожаное сидение красивого внедорожника. Любят мужчины большие машины, и Владимир не исключение.
- Куда едем? – спросил Владимир.
Я назвала в ответ адрес Сухаревых.
- Почему журналист, Ульяна? - тут же задает мне вопрос Владимир, как только машина трогается с места.
- Со школьной скамьи хотела. В школьной газете работала, писала статьи на разные темы и решила дальше топать по этой же дорожке. Правда, поступила в ВУЗ не сразу... Но я человек настойчивый.
- Я уже заметил. Мне нравится ваша настойчивость и подход к делу.
- Почему журналистика, Владимир Михайлович? - я повторила его же вопрос.
- Спонтанно. До конца своего выпускного класса собирался совсем идти в другом направлении. Но мать, филолог от бога… убедила меня, что это журналистика - это моё. Я не жалею.