Всего на секунду его хватка ослабевает, и я, пользуясь возможностью, кубарем сваливаюсь на пол, отползая подальше от кровати. Из моих губ тут же срывается громкий вопль, когда что-то острое впивается в мою ладонь. Морщусь от резкой, пронизывающей боли, глядя на кусок стекла от разбитой бутылки, застрявший в ладони, а второй рукой пытаюсь стереть что-то горячее, тонкой струйкой стекающее по моему лицу.
Замираю, глядя на дрожащие, окровавленные руки, и не могу понять, что происходит. Еще раз притрагиваюсь к лицу и с ужасом осознаю, что по нему течет струйка крови. С трудом перевожу затравленный взгляд на Марка, который в два счета оказывается рядом.
Удивительно, как быстро он приходит в себя: его испуганный взгляд прикован к моему лицу, и я отчетливо понимаю, что он уже жалеет о произошедшем.
— Господи, Ли, прости меня, прости, — он осторожно берет мою руку, но я инстинктивно подаюсь назад.
— Не прикасайся, — говорю севшим голосом, чувствуя легкое головокружение, но Марк резко вытягивает осколок и просит меня подождать минуту.
Провожаю взглядом его спину и киваю, не в силах больше сопротивляться. Безумно хочется закрыть глаза и уснуть, а когда проснусь — чтобы все это оказалось лишь страшным сном. Иначе никак, потому что ситуация окончательно вышла из-под контроля…
Прихожу в себя от прикосновения Марка и читаю откровенную тревогу в его глазах. Неприятно морщусь, когда он протирает мокрым полотенцем мое лицо и дезинфицирует раны каким-то жгучим средством из принесенной аптечки.
— Потерпи, нужно остановить кровотечение, — отвечает он на очередную попытку выдернуть руку из его ладони. Затем встает, стягивает с постели мой халат и укутывает меня.
— Зачем все это? — Внутреннее сопротивление дает трещину, и я несдержанно всхлипываю, вытирая слезы свободной рукой. Даже не смотрю на него, чувствуя, как медленно схожу с ума. Прямо сейчас, сидя напротив взволнованного жениха, я понимаю, что никакая физическая боль не притупит душевные терзания. Мне становится все равно на последствия: даже если отец и убьет меня, этим он только сделает мне одолжение, потому что потерять Кристофера равносильно смерти.
— Тебе нужно прилечь, — отвечает он мягко, с долей сожаления в голосе. — Я осмотрю твою рану.
Усмехаюсь, когда он тянет руку к моим волосам.
— И тебе тогда станет легче? — обреченно выдаю, решая наконец расставить все точки над «і». — Марк, зачем ты заботишься обо мне? Для чего ты опять делаешь вид, что все как обычно? Ты же все знаешь обо мне и Кри…
— Нет! — он резко перебивает меня и придвигается совсем близко, так, что я кожей чувствую его сбивчивое дыхание. — Прости, прости меня, Ли. Я не знаю, что на меня нашло. Обещаю, я больше никогда не сделаю тебе больно! Поверь, я больше никогда не заикнусь о твоем прошлом и сделаю все, чтобы ты была счастлива. Давай забудем обо всем и начнем жизнь с чистого листа. Я… я люблю тебя, Ли!
Он нежно обнимает меня, как будто я самое ценное в своей жизни, и аккуратно целует в щеку.
— Но я не могу ответить тебе тем же, — слова даются мне с трудом, потому что я уверена — каждое болезненно вонзится прямо в его сердце. — Я люблю другого. И никогда не смогу его разлюбить, понимаешь? Я всегда буду скучать по нему, искать его взглядом в толпе, — хочу выбраться из его объятий, но он не позволяет, прижимая меня сильнее. — Марк, пока ты не возненавидел меня окончательно, — я сдаюсь и обессиленно утыкаюсь лицом в его плечо, — давай прекратим все это.
— Я не смогу без тебя, — практически шепчет он.
— И со мной ты тоже не сможешь, — притрагиваюсь к его спине рукой. — Отпусти меня, пожалуйста.
— Я пробовал, Ли, клянусь, — Марк внезапно размыкает руки и смотрит на меня так, будто пытается запомнить каждый миллиметр моего лица. — Я пытался разлюбить тебя, пробовал вышибать клин клином — но ничего не получилось, ты у меня засела вот тут.
Он прикладывает свою ладонь к груди и мне становится невыносимо паршиво: что за идиотская штука — любовь? Почему нельзя просто любить человека и не плакать из-за этого?
— Скажи, что мне сделать, чтобы ты не плакала, Ли? — он аккуратно стирает льющиеся по моим щекам слезы.
Смотрю на него и осознаю, что с каждой секундой картинка перед глазами становится все более размытой. И я уже не понимаю, говорю ли я это вслух или всего лишь мысленно прокручиваю в голове фразу: «…если действительно любишь, то отпусти или… позволь мне умереть».
- 6 -
[flashback]
Уставшая, но абсолютно довольная собой, словно по щелчку, останавливаюсь в лобби отеля и, недолго думая, решаю пропустить стаканчик-другой. Очередной аукцион закончился для меня успешно: картина Поллока теперь будет красоваться на одной из просторных стен особняка моего отца. Чем не повод для выпивки?