Неудобный ремешок на дорогих и чертовски красивых босоножках уже порядком натер мизинец, но желание подняться в номер и переодеться катастрофически тает, как мороженое под палящими солнечными лучами Ниццы: за стойкой бара я замечаю того самого привлекательного наглеца, который чуть было не увел у меня из-под носа желанный лот.
Решаю прямо у него на глазах отпраздновать свою маленькую победу и сажусь за стойку через одно кресло от него, сходу заказывая себе бокал мартини. Достаю из сумочки пачку сигарет и обреченно закатываю глаза, замечая входящий от Марка. Игнорирую. И через несколько секунд на экране телефона высвечивается:
«Ли, я так соскучился. хочу тебя увидеть, смайл»
Господи, как же бесит! Только розовых соплей Марка мне сейчас и не хватало.
Нервно зажимаю сигарету пальцами и с огорчением замечаю, что моя зажигалка куда-то испарилась.
— А ты настойчивая! — раздается совсем близко, и у меня чуть сигарета не выпадает из рук.
— Что-то не устраивает? — плавно поворачиваю голову, решая окинуть наглеца фирменным безразличным взглядом.
— Да нет, что ты, все в порядке, — не могу понять, то ли это его невежливая манера речи, то ли самодовольная улыбка на несколько секунд выбивают меня из колеи.
Он смотрит на меня так, словно выискивает мои слабые места, и это чертовски меня смущает.
— А по тебе и не скажешь, — иду в наступление, парируя, — сидишь тут совсем один, горе запиваешь.
— А ты…
— А я, как видишь, праздную, — и в подтверждение беру как раз вовремя поднесенный барменом бокал мартини. — Улавливаешь разницу?
Он улыбается, чуть склонив голову набок. По-прежнему смотрит на меня хищным взглядом, отчего я начинаю неловко крутить сигарету пальцами.
— О, извини! — сродни иллюзионисту, он за секунду выуживает из кармана зажигалку и, чиркнув, подносит ее ко мне.
Странное волнение оседает где-то в подсознании, и я медленно подношу сигарету к губам, понимая, что слегка неловкие движения не придают мне желаемой убедительности. Но сделать с собой ничего не могу — этот чертов наглец с идеально уложенными назад волосами и чувственными, пухлыми губами, уголки которых чуть приподняты, творит со мной странные вещи. Как под гипнозом, смотрю на его руки и втягиваю в легкие первую порцию никотина. В голове предательский вакуум: все заготовленные по дороге в бар колкие фразочки моментально испаряются из головы, стоит ему пересесть на кресло рядом со мной.
— Может, отпразднуем вместе? — он на секунду отводит взгляд, но тут же смотрит на меня снова, и я буквально чувствую, как этот взгляд скользит по моим приоткрытым губам и, проходясь по шее, задерживается на оголенных ключицах.
Интуитивно прикрываюсь ладонью, сама не зная, чего смущаюсь, на что он, словно издеваясь, сдержанно ухмыляется, прикрывая рот тыльной стороной ладони.
И это задевает мою гордость: я недовольно хмурюсь и наигранно разворачиваюсь.
— Я угощаю, — как ни в чем не бывало, добавляет он.
— Обойдусь как-нибудь, — выпустив облако дыма куда-то в сторону бармена, ехидно отвечаю. Все еще чувствую его изучающий взгляд на себе.
— Почему ты такая вредина?
— Что, прости? — резко разворачиваюсь к нему лицом — интересные заявочки, однако!
Но вместо ответа он придвигается непозволительно близко, и я внутренне сжимаюсь, когда он нежно касается пальцами моего лица.
Обескураженная его действиями, я реагирую как-то слабо: чуть замахнувшись, практически безболезненно прикладываюсь ладонью к его щеке.
— Это за что? — он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не моргая.
— Ты… ты зачем руки распускаешь? — мои глаза, наверное, раскрыты не меньше его. — Ты что, извращенец?
— Я всего лишь хотел убрать ресницу с лица, — его наивных оправданий для меня достаточно: я пристыжено опускаю глаза. — Ты не только вредина, но и драчунья? Мне даже страшно подумать, что будет, если я…
И он загадочно смолкает на полуслове, подозрительно растягивая губы в лисьей улыбке.
— Если ты что? — бормочу еле слышно, с долей сожаления. Доверчиво смотрю ему в глаза и даже не подозреваю, что попала в искусно расставленные для меня сети.