— Если я тебя сейчас поцелую…
И я даже не успеваю понять значение его слов, потому что чужая теплая ладонь ловко обвивает мой затылок, заставляя приоткрыть рот от удивления, и он этим беззастенчиво пользуется, целуя по-взрослому прямо за барной стойкой.
Сумасшедший…
— Кристофер Батторн, — поняв, что рукоприкладства с моей стороны не намечается, он представляется.
— Ли… — все еще находясь в легком смятении, подкошенная его непробиваемой настойчивостью, я чуть было не нарушаю собственные правила, забывшись в обществе привлекательного мужчины, но вовремя вспоминаю, что никогда в подобных случаях не называю настоящее имя, дабы избежать неприятностей в будущем. Если этому роману и суждено сбыться, то закончится он там, где и начался — в Ницце, оставив после себя лишь приятные воспоминания. — Оливия Лихтенштей.
Это было сродни наваждению, которое накрыло нас волной безудержной страсти. Я даже не поняла, когда влюбилась и когда позволила ему стать моей вселенной. И пока мы были вместе, я безрассудно растворялась в нем и забывала весь мир…
Нервно поджимаю губы и через силу отвожу глаза в сторону, дабы не смотреть на группу школьников во главе с их гидом, который держит в руке флажок с надписью «Ницца». В который раз заставляю себя не думать о прошлом, но любая мелочь, напоминающая о Кристофере, раз за разом вскрывает вены, по которым течет зависимость от этого человека.
В курилке я не одна, но, к счастью, никому до меня нет дела. Сквозь большие линзы солнцезащитных очков, скрывающих чуть не половину моего лица, поглядываю на электронное табло, на котором с минуты на минуту должна загореться нужная мне надпись, и нетерпеливо достаю из пачки уже четвертую сигарету за последние двадцать минут.
В панорамные окна международного аэропорта барабанит дождь, и звук разбивающихся о стекла капель как будто подпитывает мою колоссальную неуверенность в себе: я начинаю физически ощущать давящую пустоту где-то в районе груди. Оказывается, тяжело вот так взять и бросить все, получив «билет в один конец». Но я этого хотела, ведь так?
Кусаю щеку изнутри и хмурюсь. Именно в такие моменты воспоминания о счастливых днях с Кристофером почему-то кажутся мне чем-то фантомным, и от этого еще больнее.
Эгоистка? Да, определенно. Потому что даже сейчас, когда выжженная на коре головного мозга фраза «нам никогда не быть вместе» все еще противно ноет, болезненными импульсами отдавая по всему телу, я отчетливо понимаю, что и в мыслях не смогу позволить кому-либо быть рядом с Кристофером. Я определенно не свыкнусь с тем, что, наверное, совсем скоро уже другая займет мое место у него на плече и он уже не меня будет ласково целовать в висок, нашептывая какие-то по-детски нелепые словечки…
Внезапно на табло загорается надпись «Gate 2», и меня словно прошибает током. Тут же выбрасываю окурок в урну и, поправив очки на переносице, быстрым шагом выхожу из комнаты для курящих. Стоит мне оказаться второй в очереди к предъявлению посадочного билета и документов, как у меня начинает предательски першить в горле. Сглатываю противный ком из волнения, понимая, что слишком шумно дышу. Черт, нервы на пределе!
«Главное — не переживай. Все будет хорошо!» — словно мантру, мысленно повторяю слова Марка, сказанные мне прошлой ночью.
— Здравствуйте, Мисс. Пожалуйста, ваш билет и паспорт! — приветливый голос представителя авиакомпании приводит меня в чувства, и я резко протягиваю ему документы.
Мужчина как-то подозрительно смотрит на фото в паспорте и переводит взгляд на меня. Буквально чувствую, как по спине пробегает неприятный холодок. Мне до чертиков страшно, но, тем не менее, я уверенно снимаю очки и смотрю на него скучающим взглядом, стараясь придать лицу безмятежности.
— Мисс Изабель, приятного вам полета! — он улыбается, протягивая мне паспорт, и я облегченно выдыхаю, скупо улыбаясь в ответ. Пронесло!
Набираю длинное, эмоциональное сообщение Марку, делая медленные шаги по коридору, ведущему к самолету. На радостях хочу рассказать ему, как все прошло и что я таки сделала это, но так и не решаюсь нажать на «отправить». Не важно, насколько сильно он последние три недели пытался держать прежнюю марку в моем присутствии: осунувшееся лицо и темные круги под глазами выдавали его с потрохами. Воистину безумное решение, которое он принял той ночью, было для всех словно гром среди ясного неба. Признаться, я до последнего не верила, что он способен на такое ради меня. Ради той, которая оставила в его душе одни развалины. Поэтому я не стану больше играть с его чувствами. Он действительно доказал свою любовь не только на словах. Он отпустил меня, рискуя всем.