Чертыхаюсь, отчаянно стирая набранный текст, а уже через минуту отправляю отредактированное сообщение: «все окей. я в самолете» и бросаю телефон в рюкзак.
За последние три недели я практически не выходила на улицу, прячась в съемной квартире. Поэтому когда я замечаю, что в бизнес-классе еще никого нет, дышу как-то свободнее. Быстро нахожу свое место, сажусь у окна и поднимаю иллюминатор: неужели через двенадцать часов я буду одной из многочисленных жителей Валенсии?
Странно, но я до сих пор не понимаю, откуда в такой трусихе, как я нашлось столько храбрости. Как сейчас помню тот решительный взгляд Марка, когда он предложил мне стать главной героиней новостей следующего дня. Выслушав безумный план своего жениха, я тогда и секунду не колебалась, в полуобморочном состоянии ожидая дежурного врача ближайшей больницы, куда он меня отвез сразу после отключки в номере отеля. Я твердо решила рискнуть.
Слышу приближающиеся голоса пассажиров и надвигаю козырек кепки чуть ли не на глаза. Головой понимаю, что всегда разодетую в дорогие брендовые костюмы, с идеальной укладкой и обязательно в туфлях на шпильке сейчас меня мало бы кто узнал: в удобных кроссовках, в джинсах неизвестного лейбла и с собранными под кепкой волосами — я уж точно неприметная Изабель Латор, а не дочь магната — Лисоль Беруа. Понимаю, но сделать с собой ничего не могу — до тошноты боюсь быть разоблаченной. Претит даже мысль о том, что и в этот раз по-моему не получится…
В рюкзаке вибрирует мобильный, и я тут же достаю его: «удачи тебе».
Улыбаюсь сообщению уголками губ и мысленно благодарю Марка за эти слова. Набираю полные легкие воздуха и почему-то решаю открыть браузер. Наверное, в тысячный раз за последние три недели ввожу в поисковике свое настоящее имя.
»…тело дочери магната Фредерика Беруа все еще не найдено после аварии на мосту реки загородного поселка Розердон. Эта трагедия случилась прямо накануне свадьбы с…»
«…свадьба дочери президента корпорации Беруа и сына премьера страны не состоялась по причине гибели невесты за день до торжества…»
« …страшная трагедия для семьи Беруа. Оперативная группа продолжает поиски тела двадцатипятилетней наследницы корпорации…»
Все верно: ранним утром, за день до свадьбы, я не справилась с управлением лексуса и уже вскоре мою иномарку нашли на дне стремительной реки на окраине загородного поселка. Как и ожидалось, никаких сообщений о том, что в салоне был телефон и открытая бутылка вина. Что ж, я и не сомневалась, что даже в такой ситуации имидж для моего отца превыше всего.
В висках начинает учащенно пульсировать, и мне становится не по себе от количества новостей о моей смерти. Я резко выключаю мобильник. Запрещаю себе думать о моральной стороне своего решения — ведь все, что не делается, все к лучшему, верно?
Не знаю, как Марку удалось просчитать все нюансы за каких-то пару часов, но он провернул эту опасную аферу блестяще, сделав все возможное, чтобы отпустить меня, как я того и хотела.
Все произошло очень быстро: как только мне наложили несколько швов на раны и доктор вместе с Марком вышли из вип-палаты, я, как и планировали, незаметно ускользнула из больницы, прямо у входа в которую уже стоял мой новенький лексус. У меня не было времени удивляться, когда Марк успел пригнать машину: я, даже не пристегнувшись, надавила на педаль газа и последовала по заранее вбитому в навигатор маршруту. В определенном месте, где не было ни машин, ни дорожных камер слежения, я пересела в другое авто, а мое водительское место занял неизвестный мне мужчина худощавого телосложения. Дальше было все как в тумане: спустя два часа я сидела в пустой квартире одной из элитных новостроек и, затаив дыхание, смотрела новости об автомобильной аварии и о своей предположительной смерти.
Я превратилась в призрака, вздрагивая при каждом шорохе. Марка за все время «заточительства» я видела три раза. И даже если меня распирало от любопытства, мне так и не хватило наглости тратить то короткое время на удовлетворение собственного интереса, расспрашивая о деталях. А еще мне было невыносимо стыдно смотреть ему в глаза, особенно после того, как я, не зная чем себя занять в один из тех дней, зашла на сайт его больницы и увидела статью о том, что подающий большие надежды молодой кардиохирург Марк Лефевр был приглашен в качестве докладчика на симпозиум в Ницце. В тот момент в моем сердце что-то неприятно заныло: дата его пребывания в курортном городе как раз совпадала с моей. Но я так и не нашла в себе сил для извинений. Зачем врать, если на самом деле я ни о чем не жалею?