Вчера ночью он приехал, чтобы отдать документы и попрощаться. А перед уходом обнял меня и попросил не чувствовать себя виноватой.
Чертов дурак, неужели я и правда этого достойна? Что я для него сделала, чтобы заслужить такое отношение?
Тянусь к рюкзаку, с удивлением понимая, что глаза на мокром месте. Достаю салфетки, на дне сумки замечая конверт. Странно, откуда ему там взяться? Я ведь собственноручно собирала все необходимое для поездки вчера днем. С минуту сомневаюсь, открывать мне его или нет, но в итоге аккуратно рву край бумаги и достаю сложенную напополам записку.
«Тогда это действительно был Батторн, и он был убедительно настойчив.
п.с. помни, Ли, я не перестану надеяться.
Береги себя.»
Записка выпадает из рук, стоит мне осмыслить первую фразу. Внезапно нахлынувшие воспоминания тут же возвращают меня в тот сумасшедший вечер, о котором и написал Марк…
«Прижавшись лбом к холодному стеклу, скучающим взглядом всматриваюсь в сумерки. Скоро должен приехать Марк и проверить мои швы. Как мне кажется, все уже давно зажило, но он никак не успокоится, больше меня переживая о легком сотрясении мозга, который я заработала, приложившись головой о тумбочку в тот вечер.
Прошло две недели с момента аварии, и вроде бы все складывается как нельзя лучше. Марку, наверное, несладко приходится, но к нему никаких претензий быть не должно. Перед моим отцом он выставил все так, словно я сама поранилась, а в итоге сбежала из больницы. Спиртное в моей иномарке — как доказательство невменяемости за рулем. Что ж, осталось лишь незаметно ускользнуть из страны.
Решаю, что сегодня точно поблагодарю Марка за все. Нет, я просто должна это сделать!
Замечаю, как знакомая машина Марка останавливается на обочине, так и не подъехав к шлагбауму. И мое сердце пропускает удар, когда я перевожу взгляд на вторую, притормозившую рядом машину. Из черного бентли тут же выходит смутно знакомый мужчина и, обогнув капот марковой ауди, распахивает дверцу со стороны водителя. И я чувствую, что начинаю задыхаться, потому что мне кажется, что в этом мужчине я узнаю… Кристофера?! Черт бы побрал этот пятнадцатый этаж — не могу толком разглядеть!
Прежде чем успеваю подумать о последствиях, я уже несусь вниз по лестнице, чтобы убедиться в догадках. В этот момент меня перестает волновать что-либо кроме мысли, что Кристофер здесь и что он все еще любит меня.
Прихожу в себя уже в фойе, когда Марк хватает меня за руку и ошарашенно смотрит на меня.
— Ты зачем вышла?
— Это ведь он, да? Ответь — это он? — несдержанно повышаю голос, впиваясь пальцами в его ладонь, и смотрю на него умоляющим взглядом.
— Успокойся, Ли, я не понимаю, о чем ты, — он быстро снимает свой пиджак и накидывает мне его на спину. — Пошли, в квартире поговорим.
Словно ополоумевшая, послушно следую за Марком, но не перестаю оборачиваться назад: мне очень хочется верить, что я не ошиблась…»
…и я же была права, черт подери!
Внезапная злость заставляет меня сжать кулаки. Зачем мне теперь эта правда? Чтобы почувствовать себя беспомощной дурой? Ведь единственное желание сейчас — набрать номер, который я знаю без памяти, и молчать в трубку, слушая недовольные «алло» самого нужного мне человека…
Буквально чувствую, как изнутри меня раздирают противоречия: до безумия хочется подорваться с места и бежать на поиски Кристофера, но в то же время я осознаю, что этим поступком подставлю под удар и его, и Марка. Остервенело кусаю губы, пытаясь определиться с решением, но пальцы как будто сами размыкаются на ремне безопасности, так и не расстегнув его, а спустя минуту слышу голос капитана, приветствующего экипаж самолета. И когда лайнер начинает катиться по взлетной полосе, постепенно набирая скорость, я понимаю, что уже поздно для каких-либо решений.
— Вот ваше место, прошу! — вздрагиваю от звонкого голоса стюардессы и краем глаза замечаю начищенные до блеска мужские ботинки рядом со своим креслом.
Да что с этим Марком не так? Он же сказал, что забронировал для меня два билета и рядом со мной никто не будет сидеть! Кажется, я вот-вот взорвусь от праведного гнева, а мужчина тем временем садится в соседнее кресло, заставляя меня пугливо повернуться к окну. Но спустя всего лишь несколько секунд я перестаю злиться самым удивительным образом: аромат парфюма моего соседа действует на меня как анестетик. Я, как блаженная, прикрываю глаза и вдыхаю этот тяжелый, сладковато-горький запах, который никогда не выветрится из самых потайных уголков моего сознания. Я узнаю его даже спустя вечность, потому что этот запах принадлежит человеку, которого выбрало мое сердце… Стоп!