Обречённо опустилась на кровать, чувствуя, как накатывает одновременно и смертельная усталость, и дикий страх. Вряд ли у меня получится уснуть на этом месте, во всяком случае, в первую ночь. А ведь она же может стать и последней...
Открыв коробку, почувствовала, как на глаза вновь наворачиваются слёзы, и внутри всё холодеет от ужаса. Что. Это. Такое???
Нет. Нет. Нет.
Он ведь не хочет, чтобы я ТАКОЕ надела?
Если до этого момента в душе ещё теплилась хоть какая-то надежда на спасение, то сейчас я совершенно точно убедилась, что обречена.
Я в логове монстра. Пришла добровольно. А вот выход, наверняка, платный. И вряд ли я потяну такую цену.
Глава 6
Несколько часов я просто лежала на кровати, раскинув руки в разные стороны и глядя в невидимую точку на потолке абсолютно пустым, ничего не выражающим взглядом.
Где-то не в далеке валялась эта самая проклятая коробка, к содержимому которой не хотелось даже лишний раз прикасаться.
Глаза опухли и невыносимо болели. По меньшей мере час непрерывных рыданий сделали своё дело. Даже не помню, когда столько плакала в последний раз.
Наверное, узнав о болезни Сашеньки, или когда вернулась домой после той ночи в отеле. Помню, как привела себя в порядок у Аришки, стараясь не попадаться на глаза её бабушке, и на такси доехала до родителей.
Не знаю, где нашла силы натянуть на измученное лицо улыбку и ни словом, ни взглядом не выдать своих душевных метаний. Родители впрочемтогда были заняты братиком, которому ночью опять стало плохо, и они до самого утра не смыкали глаз.
Я проскользнула в ванную, закрыла за собой дверь на ключ, открыла воду на полную мощность и вот тогда, наконец, дала волю слезам.
Меня терзало понимание, что я ничем не помогла своей семье, и ко всему прочему поставила крест на будущей счастливой жизни с Ромой...В тот момент даже не сомневалась, что девственности меня лишили, а значит, ни о каких дальнейших отношениях с любимым не могло идти и речи.
Подумает, что не дождалась его с армии. Или придётся рассказывать всё, как есть, а на это была не готова. Чувствовала себя вымаранной, испачканной, замаранной до самых кончиков волос. Внутри поселилось едкое ощущение, что теперь никому такая не нужна. Если бы не родители, наверное, из ванны я бы тогда больше уже и не вышла. Смотрела на отцовскую бритву и так хотелось раскромсать ей свои запястья. Даже на них проступали синяки от лап этого чудовища.
Может, это прозвучит дико, но в первые несколько дней после той ночи, я в какой-то степени радовалась, что состояние братика не идёт на поправку. Родители не отходили от его постели, а я могла почти не выползать из своей комнаты и не изображать веселую, беззаботную Саньку, которой все меня всегда знали.
Через несколько дней всё же нашла в себе силы выйти из дома и даже сходить к гинекологу. Дождалась, пока сойдут синяки и кровоподтёки, записалась на обычный плановый осмотр, чуть не сгорела от стыда, когда пришлось спрашивать у довольно пожилой врачихи, девственница ли я.
Зажмурилась тогда до боли в глазах и не видела её взгляда, но думаю, с таким вопросом пациентки приходят не часто.
Сначала даже не поверила, услышав положительный ответ. Девственница. Он всё-таки не тронул.
Найти объяснение данному факту не удалось и по сей день. Я ведь помнила его глаза, страшную ухмылку, жадные, грубые прикосновения. Да и он же напрямую говорил, что ему от меня надо. Тогда почему просто ушёл, не получив "своё"?
Не хотел трахать бесчувственную куклу? Ему нравятся крики, боль, страдания? Поэтому вернулся? Хотел унизить и меня, и отца? Два в одном, просто комба.
И папе отомстил, и получил личную рабыню.
Я не могла понять, как отец столько лет проработал с этим монстром.
Когда увидела его в ту ночь в отеле, ещё не знала, кто передо мной. Я редко бывала у отца на работе, да туда посторонних и не пускали. Попасть на нефтянную платформу человеку с улицы попросту невозможно.
Я только иногда краем уха слышала из родительских разговоров, что начальник компании...весьма неоднозначный персонаж. В основном мама настаивала, чтобы отец с ним не сближался. Мол, он опасный, страшный человек, по которому давно плачет тюрьма, и держаться от него нужно на максимальном расстоянии, чтобы не пойти следом.
Папа с мамой спорил редко, кивал, поддакивал, соглашался, но почти всегда мягко давал понять, что ему опасаться нечего. Он нашёл подход к этому человеку (на тот момент я даже не зацикливалась на самом имени) и даже находится с ним, если не в дружеских, то вполне в приятельских отношений.