Грязное, возбуждённое животное, в котором нет ничего человеческого.
Упорно сдерживаемые всё это время рыдания всё-таки начали прорываться наружу.
- Послушай, птичка, слёзы в этот раз тебе точно не помогут. Напомню, ты пришла сюда добровольно, своими стройными ножками, с согласия своего любимого папочки. Более того, на этот раз тебя никто не держит, все двери открыты. Можешь хоть сейчас забрать свои вещички и катиться ко всем чертям. Я даже дам водителю приказ подвезти, куда скажешь.
С трудом, но всё-таки пытаясь унять дрожь во всём теле, я до сих пор смотрела на его возбуждённую плоть. Даже это для меня было лучше, чем встречаться с ним взглядом.
- А мой папа...
- Умная птичка, - страшная, мерзкая ухмылка, и он придвинулся ещё ближе, так, что я почти уткнулась лицом в его брюки, - твой отец получит то, что заслужил. Знаешь, как на востоке наказывают тех, кто посмел посягнуть на чужое? Но у тебя по-прежнему есть право выбора, а это дорогого стоит. Ты можешь хоть сейчас вернуться в мамочкины объятия и помочь ей в организации похорон, либо остаёшься здесь до тех пор, пока твой папашка не вернёт мне всё до последней копейки. Но, если выбираешь второе, с этой же секунды забываешь слово ХОЧУ. В этом доме ВСЕ подчиняются только моим желаниям и приказам. Любое неповиновение влечёт за собой наказание. И здесь ты уже не отделаешься шлепками по своей аппетитной заднице.
Его голос был пропитан издевательской усмешкой. Представляю, какое удовольствие сейчас испытывал от моего унижения и абсолютной невозможности хоть что-то изменить.
Он говорит, что у меня есть выбор, прекрасно понимая, что это ложь.
О каком выборе может идти речь, когда на кону жизнь твоего отца?
- Ну так что? Мне вызывать водителя?
Я, наконец, решилась поднять на него взгляд. Тот же мрак, злость и похоть. Не человек, а самый настоящий монстр, питающийся страданиями.
- Нет. Я остаюсь.
Довольная ухмылка и издевательский вопрос:
- Слишком тихо, не расслышал. Ещё раз. Что ты сказала?
- Я остаюсь.
Уже громче, чувствуя, как внутри опять поднимается волна дрожи. Мне страшно, но как же хочется плюнуть в это искривившееся в ехидной усмешке лицо.
- Запомни свои слова. И запомни, что это было твоё решение. Я дал выбор. А теперь, уясни себе последнюю вещь. Больше нет тебя, твоих желаний, планов, хотелок и прочей хрени. Ты целиком и полностью подчиняешься мне. Единственная твоя задача - пытаться угодить мне любыми способами. Усекла?
Кивнула, сильнее скомкала вспотевшими ладонями простынь, чисто на подсознательном уровне вдруг почувствовав, что за этими словами сейчас что-то последует.
- Умная, послушная, птичка. Может ты и выживешь здесь. А теперь начинай.
Ещё один полушаг, я буквально впечаталась лицом в его пах...Тут же попыталась отвести голову, но его огроменная ладонь легла мне на затылок, и не позволила это сделать.
- Что начинать?
Мерзкий, либкий холод вновь пробрал всё тело. Господи, он ведь не заставит меня сейчас...
- Угождать. Я же сказал, это твоя единственна задача. Сама догадаешь, каким способом, или подсказать?
P.S. девочки, не знаю, как так получилось, но глава 5.2 всё это время висела в "черновике", так что, кто не прочитал, как Санька попала к нашему монстру, можете наверстать упущенное))
Глава 7.2
Когда ехала с ним в одной машине, не в силах избавиться даже на несколько секунд от дикого напряжения, вызванного одним лишь ощущением его близости, строила миллионы догадок, как должна себя вести. Что нужно делать, какую роль играть, чтобы пережить этот месяц.
Я пыталась вспомнить всё, что знала о Юсупове. Ещё до того, как поняла, в какую историю, пусть и намеренно, но элементарно не имея другого выхода, впутался мой отец, я уже слышала эту фамилию.
Вопреки своим собственным словам и желанию поскорей забыть о той ночи, у меня не получалось провести хотя бы несколько часов, не вспоминая о том, что произошло.
Днём ходила, как помешанная, не в состоянии, если уж не радоваться жизни, то хотя бы просто унять болезненную тревожность, а по ночам...
Слава Богу, что родители были целиком и полностью поглощены Сашенькой. В тот период шла подготовка к операции, они почти сутками не вылазили из больницы и не слышили тех страшных криков, с которыми я встречала каждое утро, в слезах подскакивая на кровати.
Почти целый месяц, просыпаясь, видела перед глазами лишь одну картину - его лицо, искажённое в гримасе мерзкой, тошнотворной похоти и тянущиеся к моему телу огромные, покрытые порослью тёмных волос смуглые руки.