- Вижу, всё-таки соображаешь ты тяжело, хотя мне показалось, что ты девочка с мозгами. Действительно, показалось. Мозги и женщина - вещи несовместимые. Я дам подсказку. Вот именно сейчас можешь открыть ротик и желательно пошире. Пришло время отрабатывать долги любимого папочки.
Глава 8
- Пожалуйста..
Как же бесят её слезы, тонкий, дрожащий голосок и исказившееся в гримасе страданий личико, красивое и нежное, как у фарфоровой куклы.
Да, её красота действительно какая-то кукольная, слишком совершенная. И хотя невооружённым глазом видно, что внешностью девчонка обязана только матушке природе, глядя на неё просто перехватывало дыхание. Слишком идеальная, ни одного изъяна.
Светлые, спускающиеся крупными локонами до самой поясницы волосы, мягкие на ощупь, словно чистейший шёлк. Прикоснулся к ним - и по всему телу волна сладостной, пробирающей до мурашек дрожи.
Глаза огроменные, небесно-голубые, такие светлые и чистые, что можно и впрямь поверить, будто перед тобой ангел, сошедший с небес.
Полные, сочные, алые, но сейчас смертельно побелевшие от страха губы, мягкость которых так невыносимо хочется ощутить пальцами или головкой вздыбленного члена. Представил, как сожмет их на изнывающей плоти и едва не застонал.
Ехал сегодня к Витьку только с одной целью - забрать бабки или уложить паскуду в могилу. Оприходовать его дочурку мысли не было.
Даже, несмотря на то, что девка была так невыносимо, непростительно похожа на НЕЁ, Алдан не собирался менять своих планов.
Целых три месяца его водили за нос, как последнего лоха. Дело было не только в деньгах. Если бы Ветлицкий пришёл к нему и всё честно рассказал, о болезни сына, о необходимости дорогостоящей операции, Юсупов бы лично, в тот же день задействовал все свои связи и поднял на уши лучших врачей. Ни денег бы для мальца не пожалел, хоть сто, хоть двести миллионов, ни времени, ни сил.
Но Витька повёл себя, как гнусная, паршивая крыса. Тайком залез в карман, взломал систему и вывел бабки со счета, грамотно почистив за собой все следы. Все-таки программер он от Бога.
И Алдан понимал, почему "друг" выбрал именно такой путь. Не хотел быть в долгу. И не только в плане финансов. Знал, что такая помощь в определенном смысле сделает его обязанным, и когда-нибудь, возможно, придётся оказать ответную услугу.
Вот только почти за десять лет совместной работы Юсупов ни разу не втянул Ветлицкого ни в одну "тёмную" сделку. Сидел Витек в своём чистом просторном кабинете, не отлазил от компьютера, получал белую зарплату, на которую отлично жил со всем своим семейством.
Они не были близкими друзьями, не дружили домами, но ни один год имели хорошие, доверительные, рабочие отношения. Алдан относился к нему не как к обычному подчинённому, позволял больше, чем другим сотрудникам, уважал за высокий профессионализм, трудолюбие, и, казалось, честность.
После того, как выяснилось, что именно Ветлицкий увёл деньги со счетов, у Юсупова сложилось впечатление, будто его поимели. Наверное, что-то подобное испытывает девчонка, которой сбили целку, обещая свадьбу, долгие годы счастливой семейной жизни и много детишек, а на следующее же утро внесли её номер в чёрный список.
И вот такое, Алдан простить уже не мог. Он вообще по своей натуре не умел прощать, многие годы живя по принципу - не делай говна, не получишь ответку.
Ничто в этом мире не ценил так, как верность, понимая, насколько редко это качество можно встретить в наше продажное время.
Именно поэтому поехал к Ветлицкому лично. Слишком уж мерзкий осадок остался на душе после его предательства.
Он знал, что Витек вряд ли собрал нужную сумму, и прекрасно понимал, что сегодняшний день станет для него последним. И никакие "смягчающие" обстоятельства в расчёт на шли.
Долгие годы знакомства, семья, больной ребёнок, ничто бы не спасло его от неизбежной расплаты.
Уже давно Алдан уяснил, что никому и никогда нельзя давать поблажек, иначе всё посыпется к чертям.
Хоть один раз "войдешь в положение", каждый второй начнёт вскарбкиваться на шею и удобно свешивать ножки.
Правила и законы, негласно установленные в его мире, едины для всех. Никаких исключений.
Встреча подходила к своему логичному финалу. По болезненным, потухшим глазам Ветлицкого было понятно, что тот прекрасно знает свою участь и, кажется, уже смирился с неизбежным.