Да и эти роды начались за три недели до намеченного срока. Поэтому Амир сорвался к ней. Из всех своих женщин Фатиме благоволил больше всего. Наверное, потому, что она была единственной женщиной, выбранной лично им. Две первые сосватаны дедом и отцом. Амир даже не видел их до свадьбы, ничего не чувствовал, относился исключительно, как к матерям своих детей и удачно построенной партии. И Самира, и Амина были дочерьми уважаемых в их кругах людей и получили за собой хорошее приданное.
А Фатима...воспитывалась одним дедом, жила в ветхой избушке, не имела ни гроша за душой, но как-то так получилось, что увидев её в один день работающей в горах, в своей тугой кофте, наглухо застёгнутой на все пуговицы и обтянувшей полные, притягивающей взгляд груди, с развивающейся на ветру длинной юбкой, украдкой открывающей вид на сильные, стройные ноги, он не смог просто пройти мимо.
Любовь с первого взгляда или обычная, но невиданная по своей силе похоть, только Амир почувствовал, что не может пройти мимо девчонки.
Ей тогда было четырнадцать, а Юсупову уже почти сорок. Но по их законам, он мог без проблем взять её в жёны, ведь девчонка уже созрела и была в состоянии выносить и родить для него сыновей.
С первыми жёнами в этом не везло, только девками плодились. Амир прекрасно понимал, что появление наследника укрепило бы его положение, поэтому с таким страхом и трепетом ждал е родов.
После тринадцати часов схваток, она всё-таки подарила ему сына. Крепкого, здорового, курпного мальчишку, которого он ждал почти двадцать лет.
Наверное, то утро могло бы стать самым счастливым в его жизни, если бы не получил сообщение от своих людей, что его давно пропавший братец не только жив и здоров, но и минувшей ночью завалился в деревню, вырезал её почти под корень, и сейчас на всех порах мчиться сюда, чтобы получить последнюю голову.
С того самого утра и начались его скитания, не прекращающиеся уже несколько лет. Он примкнул к боевикам, скитался в горах, жил в состоянии вечной боевой готовности.
Не видел семьи, жён, детей. И если по Самире и Амине не было никакой тоски, то малышка Фатима и их сын, которого держал всего лишь раз в жизни, при его рождении, почти каждую ночь снились во снах.
Не трудно предположить, какой ненавистью Амир воспылал к брату. Они желали друг другу смерти с такой яростной силой, что, казалось, были готовы ради этого на всё.
- С Басаевым я решу вопрос. Шамалко на моей стороне, он сможет утрясти вопрос с боевиками. Знать бы, сколько братец предложил за мою голову.
- Думаю, скупиться точно не стал. Слишком уж ценный для него трофей, - Валуев, знакомый с самого детства горец, который последние несколько лет отвечал за его личную безопастность, ехидно усмехнулся, усевшись на стул рядом с Амиром, и вдруг в его всегда твёрдом и уверенном голосе начали сквозить нотки замешательства. - Есть кое-что ещё. Не знаю, насколько эта информация окажется для нас полезной, но...Наш человек, работающий в доме Алдана, сообщил, что тот привёл женщину.
Амир в удивлении взглянул на Рашида, не понимая, к чему тот клонет.
- Ну и какой нам с этого толк? Хочешь удивить меня тем, что братец трахает баб? Вот если бы он привёл в дом мужика...
- Я то же сначала не обратил внимания. Но тут есть несколько любопытных моментов. Первое - девчонка несовершеннолетняя. А ведь Алдан живёт не в горах, занимает крупный пост и обязан подчиняться укреплёным конституцией законам. Второе - это дочь той самой "крыски", гения-программиста, что не побоялся обчисть своего босса.
Рашид не закончил, но был вынужден оборвать свою речь под громкий хохот Амира. Мужчина долго сотрясался от сильного, какого-то даже истеричного смеха, а его губы исказились в животном оскале. Пожалуй, единственное, что объеденяло его с Алданом.
- Ай да братец. Всё-таки мстить он умеет красиво. И бабки выбъет, и в могилу сведёт, и дочку напоследок оттянет. Надо признать, фантазия у него работает отлично.
- Я не закончил. Есть еще третье. Мне выслали фотографию девчонки. Смотри.
Рашид протянул другу телефон, тот, всё ещё не просмевшись, лениво, как бы даже не хотя взял, но стоило увидеть снимок, как всякая ухмылка растворилась, лицо вмиг стало серьёзным, а бутылка с виски чуть было не выпала из рук.
- Но это...Это же просто невозможно! Твоя мать, какого...Бирлант? Но ведь он лично убил её!