- Вас возбуждают покорные, тихие, безголосые мышки? Все должны ходить на цыпочках и бояться лишний раз вздохнуть? Это говорит только о том, что у вас у самого огромное количество комплексов и низкая самооценка. Заставляете людей быть с вами из чувства страха, потому что на сто процентов уверены, что просто так, без денег, не опасаясь за свою жизнь и безопастность, никто не захочет быть рядом с таким чудовищем.
Конечно, меня пробивало в истерике. Я понимала, что в шаге от чего-то необратимого, и страх перед падением с третьего этажа даже немного заглушил страх перед мужчиной, чей взгляд с каждым моим словом всё больше мрачнел, ноздри раздувались, как у дикого животного, а грудь бешено вздымалась.
- Слезай оттуда. Сейчас!
Я смотрела в его мрачное, перекосившееся от злобы лицо, на несколько секунд зацепилась взглядом за сжатые в кулаки ладони, татуировку, выступающую из-под ворота рубашки и тянущуюся по шее чуть ли не до самого подбородка, и вдруг внезапно осознала, что не продержусь рядом с этим монстром не то что месяц, а даже сегодняшний вечер.
Мне невыносима мысль, что придётся лечь с ним в одну постель, а ведь обязательно придётся, не сегодня, так в другой раз, но он заставит меня покориться.
Нет, я не предам себя, не предам Ваню, свою семью...Уж лучше умереть, чем превратиться в половую тряпку.
- Если в вас осталась хоть капля человеческого, пожалуйста, передайте родителям, что любила их больше всего на свете, и пусть не винят себя.
Я резко обернулась лицом к улице и сделала этот шаг.
Я думала, что вот ещё секунда и почувствую резкую боль. Возможно, последнюю боль в своей короткой жизни.
И я ощутила эту боль. Только не от удара об землю, а от того, что сильная ладонь в самый последний момент успела мёртвой хваткой вцепиться в мои волосы, и не обращая внимания на мои крики, хохот, слезы, бешеные брыкания и весь остальной набор мощнейшей истерики, потащила вверх.
Всё-таки у этого монстра поразительная реакция. Он успел не только подлетель ко мне, но и ухватил в самую последнюю секунду, затащив обратно в комнату.
Я царапалась, кусалась, била его по груди и смогла успокоиться лишь тогда, когда получила сильную, звонкую пощёчину.
Не сказать, что удар был очень болезненным, но он отрезвил, истерика постепенно начала отпускать, а я вновь стала возвращаться в реальность.
Первое, что увидела - это всё тот же белоснежный потолок, который разглядывала последние несколько часов, лежа на кровати.
Кровать...Каким-то образом я снова оказалась на ней и даже не сразу сообразила, что меня что-то придавливает к матрасу.
Этим "чем-то" оказалось сильное тело Алдана. Он нависал надо мной, словно скала, скрещивая мне руки за спиной и придавливая к постели всей своей массой, обездвиживая, едва оставляя возможность даже просто дышать.
А когда я с трудом, но всё-таки смогла сделать глубокий вдох, моя грудь с напряжёнными от холода сосками заскользила по его груди, настолько плотно соприкасались наши тела.
Я смотрела в его лицо, всё такое же мрачное, с чёрными, как сама ночь глазами, нервно играющими желваками на сжатых до скрежета в зубах скулах и плотно сомкнутыми, сочными, упругими губами, и испытывала странные эмоции.
Всё тот же монстр. Такой злой, безжалостный, жестокий...Но может мне хочется найти хоть какое-то успокоение, только мне внезапно начало казаться, будто вижу в его глазах страх. За свою жизнь.
Наверное, не хотел расставаться с игрушкой, толком ничего и не получив...Даже в таком состоянии я не забывала, что передо мной, в первую очередь, голодное, похотливое животное, ведь прямо сейчас, спустя всего лишь несколько секунд, как он стащил меня с карниза, он наваливался на меня всем своим телом, пожирая бешеным, тяжёлым взглядом то моё лицо, то напряжённую, трущуюсь о его рубашку обнажённую грудь, а мне в живот упирилась каменная эрекция.
Надежды на спасение не осталось.
Посмотрела в его дикие глаза и поняла, что это тот самый мужчина, которому отдам свою невинность, и, кажется, прямо сейчас, на этой постели.
Глава 11
Как же бесила её непокорность. Бесила и до дикости заводила.
Он не привык слышать "нет". Не привык даже просто к обсуждению своих приказов.
Всегда и во всём руководствовался лишь собственными желаниями и амбициями. Конечно, если дело касалось бизнеса, временами приходилось быть гибким и соглашаться на определённые компромиссы, но даже в работе он никогда не шёл наперекор своим принципам, какие бы деньги не маячили перед глазами.