Аладан почувствовал, как в нём вновь загораются искры азарта. Жизнь с этим голубоглазым ангелом обещает развеять скуку, которая в последнее время мёртвой петлёй стягивала шею.
И появление девчонки в гостиной только подтвердило догадки Юсупова.
Когда услышал тихие, спускающиеся по лестнице шаги, поднял взгляд и выронил уже поднесённый ко рту бокал с вином.
Кроваво-красная жидкость растеклась по белоснежному, пушистому ковру.
Вцепившись тонкими пальцами в перила, девчонка остановилась у последней ступени, гордо, смело и даже нагло встретившись с его взглядом, казалось, совершенно не стеснясь своего обнажённого тела.
Да, она спустилась абсолютно голая. Не надела своих вещей, но и не притронулась к содержимому коробки, что передала ей служанка.
Зверь, уже успевшись немного задремать, в одну секунду жадно распахнул глаза, пожирая каждый сантиметр божественного, идеального тела.
А птенец, оказывается, любит игры. Слишком опасные и взрослые для неё.
Глава 12
Я провела в этой клетке почти год. Чёртов, ублюдочный год. Любая бы свихнулась.
Четыре стены, ни одного окна, крохотная дверь, не пропускавшая солнечного света. Никакой мебели. Ни одного, даже самого простецкого стула.
Лишь жёсткий, засоленный матрас, провонявший куревом, дешёвой алкашкой и испражнениями бомжей, из-под которых его достали. Естественно, никакого постельного белья. Но я была рада даже этому. Первые несколько месяцев спала на голом полу, свернувшись калачиком и прижавшись к самой стене, от которой шло хоть какое-то тепло.
Но больше всего меня добивал цвет. Всё чёрное. Стены, потолок, пол и даже дверь. Чёрный, замкнутый квадрат. Я знаю, что он сделал это специально, на "контрасте".
Весь дом выполнен в светлых тонах. Белый, бежевый, кремовый. Хотя он хотел сохранить свой мрак даже в доме.
Когда увидела, как он поначалу собирался спроектировать особняк, невольно ужаснулась. Конечно, к тому времени я уже прекрасно поняла, что он за человек. Но в голове всё равно не укладывалось, как можно жить в огроменной коробке, которая больше бы напоминала даже не замок Дракулы, а скорее его гроб и подземные катакомбы.
В итоге всё внутреннее обустройство дома я взяла на себя. Он милостиво позволил заниматься ремонтом и вообще не вмешивался в мой творческий процесс. Я дала фантазии разгуляться и, как итог, каждый, кто переступал порог коттеджа, изумлённо застывал в самых дверях на добрые полчаса.
Люди перестали бояться приходить к нему. Он вообще стал хоть немного, но человечнее, правда, как и следовало ожидать, ненадолго.
Я сразу понимала, что если меня вычислят, голгофа покажется детской горкой. Амир предупреждал, что не знает более жестокого человека, чем его брат, хотя с детства воспитывался в окружении боевиков и самых настоящих головорезов. И он оказался прав.
Поначалу я даже не понимала, как подступиться к нему. Никогда не было проблем с мужчинами. Я могла окрутить любого. От законченного бабника, до порядочного семьянина, ни разу не изменявшего супруге.
С жёноненавистниками, паталогическими холостяками то же сталкивалась, и не раз. Но когда увидела его, сразу поняла, что это будет самое тяжёлое задание в жизни. Впервые хотела отказаться, но деньги уже усвоила, да и самолюбие бы не позволило признать, что этот орешек оказался не по зубам. К тому же мой чёртов азарт и жажда риска.
Я никогда не проигрывала. Меня нанимали, когда нужен был быстрый и стопроцентный результат. Правда, это дело отличалось даже по срокам. Впервые мне дали столько времени.
Амир, конечно, намекал, что чем быстрее получится подступиться, тем лучше, но самое главное было втереться в доверие, стать самым близким, по-настоящему родным человеком, а из семейства Юсуповых никто излишним доверием и добродушием не страдал.
Это было интересное задание. Самое интересное из всех, которые приходилось выполнять. Даже сейчас я ни о чём не жалела, хотя закончила полным провалом. Самое обидное, что до сих пор не знала, кто меня сдал. То, что произошла утечка, сомневаться даже не приходилось.
Я не только не дала ни единого повода усомниться в себе, но после того, как встала из-за него под пули, наши отношения вышли на совершенно новый уровень.
Он любил меня. Никогда не признавался, да и не той натуры мужик, но я знала, что любил. Любил так отчаянно, и с таким надрывом, как ни один другой мужчина. Да и глупо было сравнивать его с другими. Он огонь, цунами, все самые сильные и разрушительные стихии, что только существуют на этой планете, наверное, с рождения бушевали в нём.