И так же сильно, как когда-то любил, теперь ненавидел. Нет, ненависть - слишком мелкое и ничтожное чувство, по сравнению с тем, что он испытывал ко мне.
Он ведь даже до сих пор не мог убить, потому что смерть принесла бы избавление от страданий, а мои страдания стали самыми главным смыслом его жизни.
Поэтому эта комната. Моя тюрьма. Моя конура, из которой нет выхода.
И я сломалась. Кто бы смог чёртовых двенадцать месяцев просидеть в крохотной будке, 10 на 10 метров, без окон, не видя дневного света, не слыша пение птиц, и при этом не поехать мозгами?
Я была готова валяться у него в ногах, целовать ботинки, захлёбываться в рыданиях, как угодно унижаться, лишь бы позволил умереть. Знала, что никогда не отпустит.
Даже если бы Амир лично пришёл за мной и предложил свою жизнь в обмен на мою свободу, ... вряд ли бы согласился. Я не знала, кого из нас двоих он ненавидел больше.
Всё, что мне оставалось - это передавать свои чёртовы, жалкие записочки через Савду. Толстожопая, старая сука, которая наслаждалась моей агонией. Не переносила меня с первого дня, но пока была ЕГО женщиной не смела тявкать, да и сейчас была настолько труслива, что лишний раз не открывала пасть, несмотря на моё ничтожное положение.
Хотя, скорее всего, это был приказ Алдана. Просто запретил со мной говорить. Наверное, хотел, чтобы я забыла даже, как звучит человеческий голос.
Она лишь проталкивала поднос в маленькую выемку под дверью, забирала горсть записок и, игнорируя любые мои мольбы, так же молчаливо уходила.
Сегодня был первый день, когда всунув железную миску с водянистой кашей и бутылку минералки, она задержалась ещё на несколько секунд.
Я даже вздрогнула, услышав её хриплый, исказившийся в усмешке голос:
- Хозяин сегодня привести женщину.
Не сразу поняла, о чём она. Такой дикий акцент, к тому же меня знобило с прошлой ночи. Опять простыла. В последнее время стала часто болеть, и каждый раз с надеждой ждала, что не выкарабкаюсь. Но мой организм оказывался удивительно стойким.
- Очень на вас похожа. Скоро вместе будете сидеть. У тебя появиться подружка.
Мерзко рассмеялась и ушла, оставив меня хлебать эти отвратительные, недоваренные зёрна и гадать над её словами.
Женщина. Здесь. Почти немыслимо.
Он не приводит шлюх домой, а кроме, как с потаскухами ни с кем не имеет дело.
До встречи со мной у него не было настоящих любовных отношений, и вряд ли сейчас он воспылал к кому-то "чистой и светлой". Теперь он скорее по минному полю пройдёт, чем ещё хоть когда-то доверится женщине.
Тогда, кто она и что здесь делает? Если мерзкая старуха не врёт, скорее всего в ближайшее время в этом доме на одну "чёрную" комнату станет больше.
Глава 12.2
Боялась ли я его? Конечно! Не нужно было вспоминать ни обстоятельства нашей первой встречи, ни его сегодняшний визит к родителям. Мне вполне хватало заглянуть в эти тёмные, прожигающие до тла глаза, и всё тело уже охватывала паническая дрожь.
Я переставала контролировать свои мысли, чувствовала себя маленькой, загнанной в угол мышкой в клетке с голодным удавом, и всё же я не смогла.
Для меня и впрямь было легче выброситься из окна, чем оказаться с ним в одной постели.
Наверное, я проявляла излишнюю щепетильность в вопросах секса, но даже с Ромой дальше обычных поцелуев и "зажимок" на заднем сиденье машины его отца у нас никогда не доходило. Знала, что он хочет и был бы совсем не против, но каждый раз, когда его ладони забирались ко мне под юбку, я чувствовала, что сжимаюсь, напрягаюсь и всегда просила остановиться. Естественно, он тут же убирал руки.
Я знала, что мой первый раз обязательно произойдёт с ним и морально готовилась лишиться девственности вскоре, как любимый вернётся с армии. Понимала, что и ему, молодому, здоровому парню дальше ждать будет всё тяжелее, да и сама вроде хотела вывести отношения на новый уровень.
Но даже с Ромой, с любимым, родным человеком мне приходилось настраивать себя на близость, что уж говорить об этом горце.
И всё же руки до сих пор тряслись от собственного безумия. А ведь я поставила на кон свою жизнь. Если бы он опоздал хоть на секунду, или бы вообще предпочёл не вмешиваться, и потом с молчаливой улыбкой, наверняка бы наблюдал, как моё тело сошкрябывают с его прекрасных клумб...Ещё и отцу новый счёт за цветы выставит. Вполне в его стиле.
Но куда хуже было согласиться на условия, которые он предлагал. Теперь уже не сомневалась, что стоило мне безропотно разомкнуть губы и подчиниться его желанию, как роль дешёвой подстилки до конца всего срока заключения была бы мне обеспечена.