Даже, когда протолкнулся ещё на сантиметр и почувствовал тонкую преграду. Всё-таки девственница.
Не соврала. Да и он сам, несмотря на затуманенное алкоголем сознание, не ошибся в ту ночь.
Во всяком случае физически, девчонка чиста.
- Пожалуйста...пожалуйста...
Это всё, что можно было разобраться среди её тихого, неразборчивого лепета, заглушаемого беспрерывными всхлипами.
Твою же мать.
Одной ладонью обхватил упругую грудь, надавив на острую вершинку, второй провёл по губам, оттянув нижнюю и втолкнув большой палец в её рот.
- Соси. Обхватив губами, как леденец, и соси.
Не подчинилась. Лишь сильнее всхлипнула, когда Алдан попытался протолкнуться дальше и порвать тонкую преграду.
- Твою мать, я сказал обхвати губами и соси!
Ему нужно было, чтобы она хоть на что-то переключилась и перестала сжиматься с такой силой.
Конечно, он мог навалиться на неё всем телом и, не обращая внимания на яростное сопротивление, ворваться на всю длину, но прекрасно понимал, что просто разорвёт неподготовленную плоть своими размерами и бешеным натиском.
Героя-любовника из него точно никогда не получится. Он любил грязный, жёсткий секс, а долгие прелюдии и нежные поцелуи уж точно не его стихия.
Но с девственницами делал исключение. У него были целки и раньше, хотя он совершенно не любил с ними возиться и предпочитал опытных, искушённых в сексуальном плане любовниц.
Но с ней заводила именно эта робость, страх, даже скованность. Он чувствовал её дикую панику, и в то же время там внизу так горячо и мокро...
Такое ощущение, что её сознание отвергает то, что должно сейчас произойти, а тело страстно жаждет и живёт своей собственной, отдельной жизнью.
Чёёёёрт....
Ещё одно движение бёдрами, всего лишь пару миллиметров - и никакая преграда больше не будет стоять на его пути, но...
- Прости меня... - сквозь бешеный шум в ушах услышал её тихие всхлипы, и взгляд сам собой встретился с безжизненными, потерявшими всякую надежду глазами. - Ромочка, родной, любимый, прости меня...
вцепилась маленькими ладошками в тонкую стеклянную поверхность, зажмурилась, наверное, до черноты во взгляде, и, видимо, мысленно приготовилась к последнему толчку.
И именно сейчас Алдан остановился.
Тело плавилось от желания погрузить на всю длину, а в памяти внезапно всколыхнулось болезненное, давно похороненное на затворках сознание воспоминание.
Тот же взгляд. Такой холодный и пустой.
Та же улыбка. Страшная, провоцирующая липкий, мерзкий холод во всём теле.
И почти те же слова, навсегда отпечатавшиеся в памяти.
"Прости меня...Дрянная мать, дрянная жена, никчёмная женщина...Прости и позаботься о нём".
Он опоздал тогда всего лишь на секунду. Одна секунда и Алдан успел бы ухватить её за волосы или развивающиеся на ветру полы платья. Но у него не было этой секунды, поэтому уже почти десять лет иногда просыпался от страшной картины - хрупкое измождённое тело, болтающееся в петле со свёрнутой шеей.
- Прости меня...Люблю тебя, мне жаль, мне так жаль...
Она прогнулась в спине, наверное, морально смирившись с неизбежным, и именно в эту секунду, прожигающее тело дотла желание, внезапно стихло.
Он почувствовал, как член обмяк, и её слёзы, молящие о прощении этого жалкого сосунка губы, вызывают лишь глухое раздражение.
Резко отстранился от неё, оставив девчонку униженно всхлипывать на обеденном столе, среди перевёрнутых тарелок с фруктами и мясом.
- Надеюсь, что ты поняла бессмысленность своих выходок. Я всегда получаю, что хочу. И если не трахнул сейчас, то только потому, что сам перехотел, ясно? Подготовься сегодня к ночи. Будет праздник. В честь твоего переезда.
Глава 15
Я лежала на кровати, натянув одеяло почти до самого подбородка, согнув ноги в коленях и прижав их груди.
Внутреняя поверхность бёдер болезненно ныла. Я словно до сих пор чувствовала его впечатавшиеся в кожу пальцы, оставившие после себя крупные синяки.
Наверное, даже если бы насилие случилось в полной мере, я бы ощущала себя не намного хуже, чем сейчас.
Меня целиком и полностью охватило чувство, будто пришлось окунуться в чан с испражнениями по самую макушку.
Никогда и никто не унижал меня подобным образом. А самое ужасное - я даже не могла понять, кто по-настоящему виноват в произошедшем.
То, что Юсупов - животное, привыкшее целиком и полностью подчиняться своим инстиктам, особенно, вероятно, в вопросах отношения к женщинам, было очевидно с самой первой встречи. Но даже зная это, я всё равно решилась на такую провокацию. И ведь искренне полалага, что поступаю правильно.